Книга Еще одна глупая история любви, страница 101 – Кэтлин Дойл

Я был третьим в нашей маленькой группе, но всегда было ясно, что они ближе друг к другу.

— После того как мы уехали учиться в колледжи и оба оказались в Нью-Йорке, я понял, что испытываю к тебе романтический интерес. И это меня испугало. Потому что ты была моим лучшим другом. Моей опорой, скалой! Человеком, с которым я чувствовал себя в безопасности. Человеком, который мог меня успокоить, когда я психовал, заставить меня смеяться, когда мне было грустно, заполнить мое сердце, когда я страдал от одиночества. Ты была человеком, который знал все мои секреты. – У него срывается голос. – За исключением одного.

Он делает паузу, берет себя в руки.

— Я не мог открыть тебе эту тайну, потому что очень боялся, что тебе станет неловко или ты почувствуешь себя зажатой в угол и оттолкнешь меня. И я потеряю тебя навсегда. Поэтому я хранил свою тайну, хотя столько раз – невероятное количество раз – испытывал искушение рискнуть и признаться тебе в своих чувствах. Но время всегда казалось неподходящим. То ты была в отношениях, то я. Ты была очень занята на работе, путешествовала, ездила за границу. У меня всегда находилось оправдание, чтобы не признаваться тебе.

Я с трудом дышу. Джон словно говорит от моего сердца. Я бросаю взгляд на Молли, чтобы попытаться понять, не напоминают ли ей эти слова обо мне так, как они напоминает мне о ней. Она смотрит только на Джона. Я вижу, как она утирает слезу. Молли Маркс, плачущая на свадьбе. Это для нее так нетипично, что я чуть не начинаю смеяться. И я надеюсь – я надеюсь, – что она в этой истории видит нас.

Я надеюсь, что она плачет из-за нас.

— А затем в один прекрасный день среди зимы, во время снежной бури кто-то постучал мне в дверь, – продолжает Джон. – Я только что расстался со своей девушкой, пек печенье на празднование Нового года, планировал съесть его в одиночестве, сидя перед телевизором. Я никого не ждал.

Он опускает руки на плечи Квинн и улыбается ей.

— И это оказалась ты. Ты пришла с букетом цветов, который положила в пластиковый пакет, чтобы защитить цветы от снега. Я рассмеялся, спросил, зачем ты купила цветы в такую погоду, а ты достала их из пакета и вручила мне. Это были белые пионы. Мои самые любимые цветы. Я протянул руку, чтобы поставить их в вазу, но ты взяла мою руку в свою и остановила меня. У меня кровь застыла в венах. Я боялся, что ты скажешь, что ты переезжаешь или больна. Но вместо этого ты сказала: «Джон, ты моя вторая половинка. Я люблю тебя».

Я начинаю по-настоящему плакать. Крупные слезы тихо катятся у меня по щекам, смешиваясь с капельками пота.

— И в ответ я мог сказать тебе только: «Я тоже люблю тебя», – продолжает Джон. – Ты сказала такую простую вещь, ты сказала правду, и это изменило мою жизнь навсегда. Поэтому сегодня, Квинн, я даю тебе простую и истинную клятву. Я клянусь быть родственной тебе душой, твоей второй половинкой. Я клянусь тебя любить.

Я снова бросаю взгляд на Молли, которая широко улыбается, глядя на них влажными глазами.

И я сам думаю: «Да! Я должен быть смелым, как Квинн. Я должен довериться ей и сказать ей правду, как Джон».

Я должен сказать ей, что я ее люблю.

И независимо от того, верит она в родственные души и «половинки» или не верит, я должен ей доказать, что она и есть моя вторая половинка.