Книга Еще одна глупая история любви, страница 148 – Кэтлин Дойл

Хочу на постоянной основе.

Все время.

Всегда.

— Картошка нарезана, шеф, – объявляет Сет, вручая мне доску с такими тонкими дольками картофеля, что они кажутся почти прозрачными.

— Прекрасная работа.

— Странно, но я жалею, что мы не готовим запеканку с зеленым горошком. Ты уверена, что мы не хотим запеканку с зеленым горошком?

— Я же тебе говорила. Никакой еды бежевого цвета, никакой еды на основе грибного крем-супа.

Он трагически вздыхает.

— Ты много теряешь, Макмарксон. Что еще я могу сделать?

— Пока мы закончили.

— Не возражаешь, если я осмотрю территорию? Не могу усидеть на месте, потому что не бегал.

— Конечно, нет.

Я сосредотачиваюсь на выкладывании слоев картофельной запеканки, добавляю капельки масла, чуть посыпаю мукой, перцем, солью, тимьяном и пармезаном. Это сродни медитации, и я чувствую удовлетворение.

Ставлю запеканку в духовку. Больше я ничего готовить не собираюсь и решаю позвонить маме.

— Привет, дорогая дочь! – кричит она в трубку. – Я готовлю обед для семьи Брюса, и у нас сейчас полный дом людей. Можно я тебе перезвоню через несколько часов?

— Ну, ты и проказница! Почему ты не сказала мне, что знакомишься с его семьей?

— Сюрприз! – хихикает она.

Она наконец представила меня своему мужчине, когда я приезжала во Флориду на свадьбу Квинн и Джона. Он – вышедший на пенсию финансовый консультант с тихим голосом и добрыми глазами, который обожает мою мать. Он рассказывал мне про ее последние успешные продажи с такой гордостью и возбуждением, что я задумалась, как ей вообще когда-то мог понравиться мой отец.

Вы только посмотрите на нас. Женщины из семьи Маркс в здоровых отношениях с мужчинами, которых мы любим.

— Хорошо, мама. Расскажешь потом, как все прошло. Я тебя люблю.

Как раз, когда я заканчиваю разговор с мамой, поступает входящий от моего отца.

Это нетипично для него. Он обычно не присылает даже сообщений с поздравлением в День благодарения и уж тем более не звонит. Мы вежливо общаемся, хотя и немного натянуто после сцены в аэропорту, словно молча договорились притворяться, будто ее никогда и не было. Когда мы виделись в Лос-Анджелесе, мы по большей части говорили о делах. Он не спрашивал про Сета, я не спрашивала про Селесту.

Я не пыталась его обнять.

Но он подготовил поразительно подробные замечания по моим вариантам сценария, и я не могу не чувствовать определенное удовлетворение от такого его внимания к моей работе. Очевидно, потребовался сценарий, чтобы я получила место за его столом, только так можно завоевать его уважение. Мне так хотелось бы удостоиться этой привилегии только потому, что я его дочь. Но он такой, как есть.

— Привет, папа. С Днем благодарения, – поздравляю я.

— Спасибо, лапочка. И тебя тоже.

— Где празднуешь? – интересуюсь я.

— Приплыли на яхте на Ки-Уэст. Мы не любим индейку.

Я не уверена, кого он имеет в виду, Селесту или Саванну, поэтому просто говорю:

— Я тоже не люблю. Я готовлю корнуэльских кур.

— Будешь их подавать с фирменной картофельной запеканкой Кэти, которая забивает артерии?

Я с трудом сдерживаюсь, услышав этот выпад в адрес моей матери.

— И еще много вина.

По крайней мере, мы можем согласиться по поводу вина.

— Послушай, лапочка, я хотел быстренько сообщить новости о «Попался!».

Ага. Это объясняет, почему он снизошел до звонка мне. Как раз в стиле Роджера Маркса вдруг материализоваться в вашей жизни с какими-то требованиями в самое неподходящее время. Но, по крайней мере, я смогу больше не беспокоиться из-за фильма.