Книга Еще одна глупая история любви, страница 149 – Кэтлин Дойл

— Подожди, я сейчас возьму блокнот, – говорю я, стряхивая муку с рук.

— Не нужно. Я тебе все быстро скажу, – заявляет отец.

У меня нехорошее предчувствие. Когда дело касается его хваленой работы, он никогда ничего не делает быстро.

— Ладно, что там?

— Скотт решил двигаться в другом направлении.

Я расслабляюсь. Еще какие-то переделки. Я не возражаю. Редактирование – это моя самая любимая часть работы.

— Нет проблем, – говорю я. – Нам нужно договориться о времени звонка, чтобы это обсудить, или он пришлет свои замечания по почте?

— Главное – он считает, что твоя версия слишком женская. Значит, ты можешь выйти из проекта.

— Выйти из проекта?

Следует долгая, очень долгая пауза.

— С этого момента за дело возьмется Лайон Ремник.

Лайон Ремник – это ведущий сценарист фильмов о супергероях, фильмов с дикими погонями на автомобилях, в которых все часто взрывается. Его нельзя назвать наемным писакой. У него это хорошо получается. Я сравниваю его успех со своим и признаю, что проигрываю.

Нет ничего шокирующего в том, что сценарий переходит к другому человеку в середине работы над проектом. Со мной такое и раньше происходило много раз.

Но этот-то сценарий для моего отца.

— Подожди. Это было решение Скотта? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Ты же исполнительный продюсер. Он не может меня уволить, если ты с ним не согласен.

— Я с ним согласен, – заявляет отец бесстрастным тоном. – Если хочешь знать, опасения у меня появились уже после предыдущего варианта, но тут неожиданно освободился Лайон, поэтому…

— Поэтому ты пригласил кого-то у меня за спиной? Потому что моя версия слишком женская? Но разве ты не поэтому нанял меня изначально? Чтобы написать героиню-женщину, которая будет не просто стройной фигуркой с потекшими сиськами?

— Послушай, Молли, это шоу-бизнес. Не мне тебе рассказывать, что тут не все всегда срабатывает.

Он, конечно, намекает на то, что в последнее время у меня ничего не срабатывало. Да и если бы какой-то ромком выстрелил, моего отца это все равно не впечатлило бы.

— Ты серьезно, папа? – ору я в телефон.

— Конечно, тебе все равно заплатят твой гонорар, – спокойно продолжает он. Можно подумать, что дело тут в деньгах.

— Да плевать мне на гонорар. Дело в том, что мой собственный отец увольняет меня в День благодарения!

— Ничего личного, Молли, – говорит он со страдальческим вздохом. – Я должен делать то, что хорошо для франшизы.

Качаю головой, глядя на собственное отражение в кухонном окне, потому что мне нужно, чтобы хоть кто-то присоединился ко мне и вместе со мной ужаснулся тому, насколько это оскорбительно.

— Может, для тебя это и не личное. Но тебе не приходит в голову, что это личное для меня? Ты вообще меня человеком считаешь или нет?

— Мы можем поговорить об этом позднее, когда ты успокоишься.

Его предположение о том, что я реагирую иррационально эмоционально, заставляет меня именно так себя и чувствовать. Иррационально эмоционально.

Я еще не закончила этот разговор. Я до смерти сыта тем, что этот человек отталкивает меня. И для разнообразия на этот раз я не хочу обращать все в шутку, уклоняться от разговора или напиваться до бесчувственного состояния и глотать ксанакс. Может, в этом виноват Сет – его настойчивое требование общения. Может, виноват Роб – для одних выходных мне хватило дерьмовых мужчин. Но я хочу выплеснуть свою ярость. Хочу, чтобы мой отец знал: я не спущу его с крючка за то, что так меня обидел.