Книга Еще одна глупая история любви, страница 43 – Кэтлин Дойл

Больше всего меня заводит и сводит с ума фраза о том, что он «все еще продолжает меня безответно любить». Звучит очень мило – галантно, утонченно, даже аристократически, с болью и сожалением, словно это строка, вырванная из песни Лайла Ловетта. Большая, нехорошая (злая и кошмарная!) часть меня хочет сказать ему, чтобы и дальше отправлял мне добродушные и беззлобные текстовые сообщения на несколько абзацев о том, какая я прекрасная.

Но его нежность и мягкость как раз и оказываются решающим фактором. Я недостаточно хороша для него.

Мгновение я жалею об этом. Мне хочется подходить ему, хочется верить в логику ромкомов: Сет сможет справиться с моим страхом и отшлифовать мои острые углы, а я научу его реально смотреть на вещи, подкреплю его реализмом, мы постепенно изменимся и превратимся в недостающие половинки друг друга.

Но в жизни все работает не так.

Я отправляю Сету еще одно сообщение:

Молли:

Ты очень милый. Но я не могу.

Октябрь 2019 года

Разве в жизни есть что-то лучше, чем холодное пиво в новой пивной кружке стоимостью тридцать долларов, которое пьешь на бейсболе? Что, интересно, в этом полупрозрачном жестком пластике так улучшает вкус пива? Получается такой ярко выраженный вкус. Получается так здорово! Истинно по-американски. И речь идет совсем не про плохую Америку, свистящую, как в собачий свисток. Я говорю про типично американское времяпрепровождение, наше Четвертое июля, арахисовую скорлупу под ногами на бейсбольном стадионе. Вот про такую Америку.

Единственная проблема с такими пивными кружками возникает, если тебе нужно одновременно нести назад на трибуны целых две, а вместе с ними еще и гигантскую коробку попкорна, и горячий крендель с солью, щедро смазанный горчицей. В особенности если дело происходит во время плей-офф, когда все орут, топают и радостно (или с отчаянием) толкаются или хлопают друг друга по плечу.

Я пожелал хорошего дня веселому работнику киоска, в котором продают напитки и закуски, каким-то образом пристроил крендель на попкорн, стараясь, чтобы он удерживал равновесие и не свалился, второй рукой подхватил два пива за ободки и тронулся назад к своему месту на трибуне. Титанический труд!

Мне повезло. У меня очень-очень хорошее место. Хоть я и болею не за ту команду, за которую следовало бы болеть здесь.

Я нахожусь на домашнем стадионе «Доджерсов» в Лос-Анджелесе и болею за «Чикаго Кабс» в седьмой игре серии плей-офф Чемпионата Национальной лиги. Тот, кто выиграет, поедет на Чемпионат мира. Идет шестой иннинг^[39]. Пока ничья, два-два. Я схожу с ума. Мне пришлось уйти с трибуны и купить что-нибудь перекусить, чтобы меня не хватил удар.

Мое место находится примерно в тридцати шагах, но идти к нему нужно по узкой лестнице. У меня возникает легкая паника – как мне тут маневрировать среди толпы сильно возбужденных болельщиков? Я чувствую себя уязвимым, но при этом очень гордым в свитере с эмблемой «Чикаго Кабс». Я знаю, что болельщики «Доджерсов» будут бросаться в меня попкорном, а то и чем-то похуже, когда я начну спускаться. Мне нужно подготовиться и физически, и эмоционально. Я собираюсь с силами и делаю глубокий вдох.

— Сет! – орет кто-то у меня за спиной. Я замираю на месте, но не поворачиваю голову, потому что если поверну, то что-нибудь пролью или рассыплю. Кроме того, все мои знакомые, которые пришли на игру, сейчас сидят на наших местах внизу. Совершенно точно никто из них не может ко мне обращаться.