Книга Научи меня плохому, страница 106 – Анель Ромазова

Гружу в машину, мгновенно хлопнув и заблокировав с брелока все двери.

Сердце дубасит грудину обозлённым боксёром. Безалаберный кураж отсекает все попытки разума вклиниться. В чём-то веду себя, как подонок, но сопливым идиотом буду, если она поедет со своей Миленой.

Обхожу тачку, зацепив с капота кулон на цепочке, почему-то уверенный, что всучить Ромашку на попечение сплетниц, грозит окончательным крахом, а так есть шанс вырулить к ровной трассе.

По инерции отдёргиваю локоть, оставляя подлетевшую Владу ни с чем.

— Макар, это кто ещё? Макар, — капризно и с явно простреливающими нотами ревности вскрикивает, семеня за мной, — Резник, выслушай. Я придумала, как всё исправить. Я сделаю гименопластику, и мы начнём сначала. Макар… я…

— Иди туда же, куда я Филиппа послал. На хуй, Влада, — отбиваю грубым манером, исключив церемонии.

Сажусь за руль не глядя, даже краем в переполненные слезами глаза, но замечаю добела сжатые кулачки.

— Я просто отвезу тебя домой, — оповещаю, гремя сдавленным связками на весь салон. Вставляю ключ и поворачиваю.

Чёрт! Да, я в грёбаном шоке, не подозревал, что этот день можно ненавидеть ещё больше, чем в детстве, но нескончаемый треш не планирует рассасываться.

Влада остаётся на обочине, как сиротка жмётся к тротуару, и мне не до неё. Педаль газа в пол и, бывшая головная боль теряется с поля зрения.

Возможности разубедить Ромашку позорно ничтожны, а при моём характере, выставляющим запрет на любые оправдания, напрочь искореняются.

— Я узнал про аборт тогда, когда уже было поздно отговаривать. Ребёнка я хотел, независимо от…, — с трудом прочищаю горло, чтобы мать его, вдохнуть и бомбануть организм концентратом Василисиных духов или лосьона для тела или…

Понятия не имею, чем она пользуется, но вкусно и непередаваемо, сглатывать приходится в два раза чаще.

Болевой приём и захват, какой-то особо важной моей структуры.

— Макар, я не в состоянии и… ничего не хочу, — отворачивается к окну, крутанув на магнитоле максимальную громкость.

Открываю рот и схлопываю, понимая, насколько нерационально сотрясать воздух. Ясно же сказали держать мнения при себе.

Дорога в молчании и под музыку — определённого рода каторга. Не так должен был закончиться сегодняшний вечер, но хочешь насмешить бога, строй планы. Ебать нервы — не любимый мной вид секса.

С беспристрастной рожей сворачиваю к Васиной многоэтажке. Паркуюсь напротив подъезда. Она, ещё не доезжая метров триста, в заболоченную ручку вцепилась.

— Придёшь в себя, набери. Для тебя я всегда на связи, — клонюсь через подлокотник, цепляя её суетливый взгляд.

Нужно ли давать этому продолжение?

На хуй не впёрлось.

— Вряд ли…. удали все мои контакты, — выпихивает сквозь сомкнутые губы.

Чёрт меня дёргает за чувствительные струны, так охота Ромашку растормошить, чтобы не строила из себя неприступную королевишну. Нормально же предлагаю и на уступки иду.

За подбородок её берусь, оказываясь недопустимо близко, чтобы впитать порывистый, отчасти испуганный, местами громкий, но, мать вашу, самый сладкий выдох.

Набрасываюсь на приоткрытые губы, чтобы всосать следующий. Языком глубоко в полость проталкиваюсь до того, как зубы стиснет. Расшатать её напоследок и оставить неизгладимые впечатления. К другим частям её обворожительного тела мне не дотянуться, хоть что-то поимею, ибо беззастенчиво трахаю милый ротик языком, обсасывая, как одичавшая скотина.