Книга Научи меня плохому, страница 140 – Анель Ромазова

Замешательство ярое. Резник потягивается и гладит меня по спине. Я как-то должна оценить этот жест поддержки, но прикусываю язык, чтобы не выдать ему распоряжение: спрятаться в шкаф или за штору.

Ничего, что мы голые лежим. Папа не войдёт, и это не отменяет кошмарности ситуации.

— Чего напряглась? — уравновешенный Резник передаёт порцию своей невозмутимости мне.

Локально массируя позвонки, избавляет от напряжённого хруста и шизанутых дёрганий, когда не разберёшь, в какой уголок забиться.

— Я папу отвлеку, а ты незаметно уйдёшь, — пыхчу, порываясь из его сильных рук выбраться.

— Схерали ты так решила? У меня всё серьёзно. Скрываться и трахаться по случаю, мне как-то не очень нравится поэтому, — выдвинув внушительно, жмёт меня сильнее, размазав по твердокаменному торсу, якобы фигурку из размягчённой глины. Ахаю, потому что дух вышибает из грудной клетки вроде и лёгкое, но властное нажатие. Он заявляет этим, что никуда не деться, — С отцом говорю я, ты собираешься и едем покушать, потом едем на дачу, — расписывает такой график, который совсем не совпадает с моими планами.

— У меня лекции завтра, рано утром, — круглыми глазами впиваюсь в нагловато-расслабленную ухмылку. Вся моя сущность вопреки идёт. Встаёт в протест и перестаёт подчиняться мне, зато Резнику активно поддакивает.

Мужские объятия. Собственнические. Тяжко сопротивляться, когда соски врезаются в прочную, жаркую металлоконструкцию его грудной клетки.

— Ммм… Отвезу до начала… в чём проблема.

Постыдные образы льются в меня через его губы, скользящие мерно по скуле.

Ладонь проходится по ягодицам настойчиво. Его влажный член я ощущаю бедром. Всё говорит о том, что секс у нас не последний. Макар сбил охотку, но полноценно голод не утолил.

Как отказаться, когда всё так…

Заманчиво и возбуждающе…

Наша недавняя умопомрачительная близость даёт о себе напоминание поразительными отголосками. Наливает приятной тяжестью естество и требовательно убеждает продлить банкет.

Как ни отрицай, но женщина создана быть слабой и подчиняться своему мужчине.

— Макар, пусти… одеться нужно, — выстанываю своё поражение ему в рот.

— Я тобой ещё не насытился, маленькая, — цапает зубами за нижнюю губу, всасывает до того, что она набухает.

Как я, блин, папе покажусь, но Резника это мало волнует. До одури закрепляет своё право творить с моим телом обескураживающие пошлости.

— Оставайся такой же мокрой… для меня… всегда, — тревожит кончиками пальцев припухшие складочки, толкает один внутрь, доводя резкостью чуть ли не до искромётного визга.

— Макар, там же …папа, — виляя попой, избавляюсь от проникающего давления и то только потому, что Макар не третирует мои нервные клетки упорством.

— Отец у тебя адекватный и взрослый, — убеждает, в конце концов, скидывая с меня стальные плети и даруя свободу, но я сползаю, не спеша, отсрочивая наше расставание.

Не хочется мне, но выхода нет.

— Да, он такой, но… вдруг ты ему не понравишься, — необоснованно Резника дразню и выкруживаю столь же дерзкое заявление, что он готов биться за моё сердце, несмотря на препятствия. Ломать преграды. Рушить стены. Мосты лучше не жечь, а строить, взамен воздушных замков или тех же ненадёжных строений из песка.

Мне по душе бетон и сталь. И такого материала у Макара в наличие с избытком.