Книга Научи меня плохому, страница 41 – Анель Ромазова

— Макар мой ученик. Мы… английский будем изучать, — по существу объясняю, а на подробности поверхностного дыхания не хватает. Земля подо мной воспламенятся. Переставляю подошвы, но легче не становится.

Господи-боже! У меня или климакс с приливами пожаловал, или я внутри закипаю.

— Да-да. Кто из вас учитель и по какому предмету мне понятно. Держу пальцы крестиком за сестру-зануду, — обходя меня, Иринка доводит до исступления, покачнувшуюся нервную систему, громким шёпотом объявив, — Резинки лежат у меня под матрасом, а то вдруг ученик пришёл без учебников, — вертихвостка, отбегает задолго до того, как я её чем-нибудь пристукну.

— Проходи и… — как после такого предлагать ему раздеться? Съедаю гостеприимство, в надежде, что он сам догадается снять куртку и обувь.

— Вы с сестрой совсем не похожи, — заключает Макар и, чёрт возьми, ждёт особого приглашения, расчехлить свои могучие плечи.

— Нам её мартышки в зоопарке подкинули, когда мне три года было. До сих пор избавиться не можем, — вытягиваю уголки губ в робкой улыбке. Сбрасываю пуховик и вешаю в шкаф, подавая тем самым пример, но что-то не срабатывает, — Раздевайся и проходи ко мне в спальню…

— Ложись на кровать, и я всё сделаю сама, — порочным эхом фонит нагло ухмыляющийся…

— Макар?! — восклицаю с укором на него глядя.

— Всё хорошо, ты держись… раздевайся, ложись… раз пришёл, — цитирует, и я не пойму подтекст его шутки, — Песня такая, Ромашка.

— Прости, я такое не слушаю.

— Что слушаешь?

— Фигню всякую нудную. Тебе не понравится.

Лучше б он не раздевался.

Короткий рукав футболки оставляет открытыми невероятно сильные предплечья. Грудная клетка обтянута светло-серой тканью, будто вторая кожа на рельефе мускулов. Руки забиты стильными цветными татуировками. И нет проблем, чтобы представить, как вспухают толстые вены, когда Макар их напрягает, отжимаясь… от пола или держит на весу гантели или… натыкаюсь на потускневший рисунок, покрывший извилистым курсивом от кисти до локтя.

«Влада 20.08»

Гораздо мельче подписано: «Безумно и навсегда»

— По дури набил, сейчас свожу, — поясняет, зацепившись, с каким вниманием я на надпись таращусь, — Надумаешь делать тату, бей что-то нейтральное, чтобы потом не жалеть. И не дари никому своё сердечко, потому что вернут потрёпанным, — будто бы нехотя произносит.

— Я не собиралась… вовсе, — с сердцем он стреляет, не промахиваясь. Я за него держусь, побаиваясь, что вылетит из груди.

— Показывай, Ромашка-Василиса свою девственную клумбу, — переключается мгновенно. Как ничего и не было, и мне послышалась застарелая горечь и боль в его интонациях.

Я с ним не спорю ни о девственной, ни о клумбе. Двусмысленно и противоречиво, как и сам Макар, шагающий на меня и провоцирующий отступать. Впечатление сквозит, будто загоняет в ловушку своим мощным, гибким телом. Корче повсеместно меня будоражит чутьё, что он включил ауру обаяния и травит ею. Я же не борец. В моём арсенале только сверкать пятками и поднимать лапки кверху, когда тебя уже кинули на лопатки и прижали к матам.

Пулей стремлюсь в спальню, но там всё становится ещё хуже. Комната маленькая, а Макар большой. Его много. Меня мало. Стены запечатывают границы, которых не пересечь ради собственного спасения.

Ох, и дура я.

Мало того что пригласила почти незнакомого человека к себе, так ещё и нервы накручиваю.