Книга Научи меня плохому, страница 42 – Анель Ромазова

Оскар, вальяжно переставляя лапы, вваливается вслед за Резником. Наклонив обнаглевшую кошачью морду, преподносит себя хозяином всех и вся.

— Миленько, — резюмирует гость, осмотрев лимонно-жёлтые обои с летящими одуванчиками. Шатает пальцем бумажных птиц, свисающих на нитках с потолка.

Ну, да, я увлекаюсь оригами и посещаю гончарный кружок. У нас половина посуды сделана мной и с подарками родственникам родители не парятся. И плед на кровати я связала сама.

— Садись за компьютер. Я подключу, а пока скачивается, просмотри, пожалуйста, материал. Возможно, появятся вопросы. Обсудим и… — взмахнув рукой, замечаю грязное пятно на манжете. Вспоминаю, как лезла открыть в аудитории окно и не только испачкалась, но и порвала колготки, — В общем, смотри, я переоденусь.

Выкладывает телефон на стол, будучи не заинтересованным тем, что я говорю. Слишком жадно изучает двуспальную кровать, полки над ней и фотографии.

Офелия летом раскрутила меня на фотосессию в купальнике. Я прикрываюсь широкой шляпой там, где грудь и ниже пояса, но, вероятно, есть где разгуляться. Попа моя мелькает на нескольких.

Очень быстро присоединяю переходники. Тело словно чувствительный сенсор отзывается на присутствие Макара. Он стоит столь близко, что, волнуясь никак не попаду в разъём его телефона.

Феноменально меня колотит. Надо умыться холодной водой и вернуть самообладание, а ещё не терять дар речи. Ухожу, сдёрнув со спинки стула домашнее платье. Вот только в ванной случается катастрофа. Масштабы её непостижимы.

Во-первых, я так тороплюсь, что под действием нервов, оставшись в нижнем белье, застирываю блузку мылом, а до этого почти в аффекте, закладываю юбку в стиральную машинку.

Во-вторых, платье, намеченное привести в порядок мой, внешний вид, село после водных процедур и стало шире в плечах и короче в длине. Зря я понадеялась на Иринку, доверив ей рассортировать вещи.

Надеть мне больше нечего. На колготках красуется дыра с пятикопеечную монету и две длиннющих затяжки. Бросаю в мусорку. Нацепив платье, более-менее прихожу к выводу, что всё не так критично. Допустим, выше колен, хотя обязано их скрывать, но срамоты не обнаруживаю.

Мокрыми руками сглаживаю пушистость на голове.

Выхожу из ванны. Вхожу в спальню, предварительно перекрестившись. Обуревает меня назойливое чувство, что прыгаю в пропасть и страховочная тарзанка, какая-то ненадёжная.

Макар сидит на стуле. Оскар, за редким случаем дозволяющий себя почесать за ушком, развалился у него на коленях и тащится, утробно мурлыча. Ему чешут пузо, а это совсем из ряда вон.

Взгляд у Резника тёмный и волнующий. Впивается в меня, не тая животных инстинктов.

Боже!

Беспардонно перелопатив папки на компьютере, он отыскал аудиозапись. Феля всегда с восторгом реагировала, как я пою. Однажды на Восьмое марта, нашла где-то частную студию, и там мы качественно с аранжировкой записали четыре песни.

Не сказать, что сейчас играет самая мной любимая, но я этого дико стесняюсь. И папка подписана именно так, как мне её переслали. Моим именем.

— У тебя ахуительный голос, — отражает хрипло и бархатисто. Смотрит на мои голые ноги, обливая чем-то вязким и жгучим кожу. Касаясь взглядом колен, просто и необъяснимо, трогает их буквально физически и разводит, устремляя зрение выше.