Книга Научи меня плохому, страница 43 – Анель Ромазова

— Это всё обработка. С ней и заика звучит …эм …как оперный певец. Знаешь, я вспомнила есть у меня одно пособие по английскому, — тарахчу, как пятилетка, пытающаяся объяснить кассиру, что мама её послала за мороженым, а не за пачкой макарон.

Поворачиваюсь спиной, приподнимаясь на носочки, чтобы достать глоссарий для туристов.

Стремительное нападение Резника ощущается ударом хлыста по чувствительным точкам. Он быстр, как ягуар. Глазами я моргаю медленней, чем он вбивается в меня со спины.

Руки ложатся на бёдра. Стиснув их, комкает платье до самой талии и там, обожжённым обручем, пережимает.

Не знаю, о чём думаю, но, к своему удивлению, не совершаю попыток вырваться из его одуряющей хватки.

— Макар… это слишком, — шепчу равно и пульс мой колотится, застигнутый и зафиксированный ни пике показателей.

Страх и оголтелый трепет, а среди них нет ни одной здравой мысли, или поводов сказать ему прекрати.

Макар не останавливается на объятиях обнажённого живота крепкими горячими пальцами. Носом толкается в кромку волос под затылком. Ртом всасывается в шею.

А дышит, господи — боже, будто дракон, испепеляя своим жаром.

Щёлк. И, между нами, только музыка, но я не слышу свой голос.

Падают звёзды …. Плавленый воздух… Так наэлектризован Музыка ворожит

Падают звёзды… Рано ли поздно …Ты будешь очарован И не заметишь, как…

Обману тебя… заманю тебя…*

— Ч-ш-ш… ничего плохого не сделаю… хочу твой запах. Попробовать тебя хочу… на вкус, — вкрадчивый, возбуждённый тон, крадёт последние остатки скованности.

Да, уж. Успокоить Макару явно не удалось. Вспорхнув крыльями, изворачиваюсь, что становится опрометчивым и фатальным действием.

Я...С ним… Лицом к лицу.

Жалит губами мой рот. Опаляя свирепостью поцелуя и языка, ворвавшегося и загасив своим вкусом. Нагребаю в ладони его мускулы на плечах, стараясь задержаться на земле стоя, а не упасть. Мой контроль под его напором утекает как песок сквозь пальцы.

А пальцы его уже оттягивают резинку трусиков.

Не угнаться мне за его нетерпеливыми движениями. Он везде. Лижет и покусывает, смещаясь на горло. Оседает на колени, царапая зубами у края рёбер, а потом ещё ниже увлажняет бесцеремонным языком, скользя по животу.

Между ног копится пульсирующее нечто. Ластовица трусиков вдруг мокнет. Вроде ужасающе неприлично, выталкивать влагалищем столько секрета. Но тяга к познанию давит, и я всего лишь всхлипываю.

Он сумасшедший!

Абсолютно невозможный и притягательный.

С хрипом выдохнув. Исторгнув обезоруживающий рык. Размазывает по всему моему телу бурную дрожь и вибрацию. Про всполохи живого огня не буду… они не прекращаются после того, как он ринулся атаковать собой.

Вплетаю непослушные пальцы в грубые волоски на его макушке. Дополняет ощущения, взрывая меня, будто комету, пересекающую слои атмосферы. Чудно́, что я не сгораю метеоритом.

Макар обхватывает ягодицы, попутно сжав и растянув половинки. Мнёт обескураженную плоть жадно. Носом продавливает от низа живота к сердцевине пожара.

Заставляет закинуть ему на плечо ногу. Ахаю, когда он и вторую укладывает, присаживая в таком ракурсе, что моя беззащитная промежность перед его ртом. Шевельнусь или сдвинусь — упаду. Крепче держусь за его шею, чувствуя, как перекатываются, приняв на себя груз, жилы и распалённые мышцы. Именно это меня завораживает. Твёрдое натренированное тело. С острым запахом похоти, бьющее в ноздри пьянящим эфиром.