Книга Научи меня плохому, страница 46 – Анель Ромазова

Пересаживаюсь на ковёр, подтянув к груди коленки. Лодыжки скрещиваю, постеснявшись проветривать и сушить, промокшее насквозь бельё.

— Это не изврат, а забота о ближнем.

— Сказала девочка, хватающая плюшки в одного. Трофей снимай. Ты мне должна, — его деятельный язык и тут находится чем навести смуту.

— Какой трофей? — я тугодум, меня не совсем отпустило. Стадия принятия на горизонте и движется весьма быстро. Растянувшийся на ковре Резник что-то, с чем-то. Уходить не собирается. Вольготно расположившись, чертит на сгибе моего колена какие-то узоры.

— Намоченное мной бельё, остаётся у меня, Ромашка. Снимай сама или сниму я, но тогда… продолжение следует, — прервав занятие мануально, прихватывает зубами доступный краешек моей попы, протаранив носом край платья.

Соблазн противоречивый. Воспротивится и наехать на него с претензиями, но как бы ни было, их не за что прицепить. Исступлённо жую губы в раздумьях

— Ничего я не должна. Ты сам хотел, — с жаром возмущаюсь.

— Считаю до трёх. Но чем дольше я сморю на твоё затраханное личико. Выдержки хватает с натяжкой до двух. Один…

Нонсенс!

Дрочибельный объект моих грязных желаний, никак не стремится побуждать к активным действиям.

Звёзды сошлись. Карты легли. Я не представляю, чем меня подстёгивает, но оно существует. Да, пиздец, в какой растерянности пребываю. Крышу мне не просто снесло. Весь фундамент к сраным феням порушило.

Что с этим делать?

Терпеть жёсткий стояк. Страдать от обожжённых нервов в пояснице. Справляться с адским натяжением ниже пояса. Добыть вожделенные трусы, чтобы впоследствии на них дрочить. Хотелось бы элементарно зрительно кончить, но боюсь, не обойдется без натягивания головки кулаком. Анонсирую, что онанировать мне придётся, чему я крайне без восторга отношусь. Куда же, блять, деваться, если организм заявил свои права.

Пиздец, дожили…

Вылизать ромашковую поляну, было не лучшей идеей. Спонтанно и требовательно понесло. Теперь мне с этим жить. С ощущением её пряного вкуса на губах.

Не обещаю, что не подсяду на натуральный ромашковый сироп. Я просто в ахере и возбуждён сверх меры. Моей выдержкой только смешить, но не хвастаться.

Ромашка, подкатив глаза, комкает и без того опухший рот, утопая в раздумьях. Бензин во мне выгорает до последнего и по итогу бак пустой. Мотор в груди не глохнет, что аномально. Всухую обтирает рёбра. Останавливает от резких скачков и самовольных движений в её направлении.

Пытаюсь словить своё сердцебиение, а с ним вернуть нормальные реакции своего тела на её.

Наивно распахнув глаза, не понимает, что со мной творит вот так вот глядя и не скрывая любопытства. Что я за зверь? Да, хер его теперь знает, но советую держаться подальше.

Сто́ит подловить за разглядыванием, мигом прячется за ресницами, будто не менее моего захвачена диким и необузданным. Не передать словами, как мне хочется подмять Ромашку под себя и трогать, блядь, везде.

Трахать бессовестно под стеснительные возмущения и чередой идущие попытки отстраниться. Крайне медленно и неторопливо раздеть. Обсосать каждый сантиметр вожделенной и манящей плоти, затем врезаться членом снова. Жажду втиснуться в мягкую, распаренную и тугую щёлочку, до того, что трусит, как паскудного неандертальца.

— Два-а, — продолжаю отсчёт, а Василиса не торопится разоблачаться, хотя предупреждение было выставлено. Два с половиной потолок, но и до него недотягиваю.