Книга Научи меня плохому, страница 97 – Анель Ромазова

Со всех сторон осыпаются комментарии.

Ни хрена себе заявочка.

Ахуенная тёлка. Ябвдул.

А ты думаешь, зачем он её в раздевалку потащил. Сначала втащит, потом вдует.

Парни ржут, отпуская пошлость за пошлостью. Самое обидное, что всё ими сказанное отзывается тычком ножа мне в сердце.

Оставляю Свободину вникать в пошаговый разнос ситуации. Сама ищу неприметный уголок, но зло оно не дремлет. Точкой уединения среди гудящего улья, становится горка высотой с Эверест.

Карабкаюсь наверх, вознося благодарность вестибулярному аппарату. С ним всё неплохо. Высоты я не пугаюсь. Голова кружится и подташнивает, но не подъём тому причина.

В воду опущенная. Ломом битая. Долбанутая пыльным мешком из-за угла — это всё про меня и моё состояние.

Надеюсь, переждать в одиночестве разразившийся скандал и выяснение воображаемых отношений.

Поговорим. Уедем.

Пошёл ты, Резник. Не подходи ко мне. Не трогай. Не смотри. Я запрещаю! — гневно возражаю собеседнику, который в данный момент вставляет своей жене не на словах.

Снимаю ЕГО футболку с лютым раздражением. Она меня душит. Пахнет им. Подкожно пропитывает запахом Макара. Въедается и от этого обида множится вдвойне.

Разочароваться в себе больно. Невыносимый гад слишком быстро меня очаровал.

Я думала, не повторится, но… Чем дальше, тем страшнее.

Что я за дура бесхребетная. Влюбчивая ворона, ей-богу.

И ощущаю себя жертвой, а так не хочется.

Расхаживаю по площадке. Гляжу в трубу, вполне серьёзно раздумываю по ней спуститься и проветриться. И всё бы ничего. Я не умею плавать, а вылететь придётся в бассейн. Топиться не планировала, вот совсем не рассматривала.

Отхожу и прислоняюсь к поручням, накручивая на палец верёвочку плюшки.

Бело-розовая макушка Светки Калининой появляется, прежде чем она сама поднимается по лестнице.

Поднимаю под потолок глаза. Я не так много просила. Всего-то хотела побыть одна.

— Ты что о себе возомнила, крыса оплёванная? Если я Фильке Амина уступила, это не значит, что Макаром стану делиться. На хуй шла, пока я тебе патлы не выдрала, — Калинина с пеной у рта шагает на меня, выставив когти. Намеревается поцарапать, дотянувшись до плеча. И его я отвожу.

Ужас какой…

— Господи, да забирай кого хочешь, я не претендую, — проговариваю устало. Эмоции с меня вытрусило. Их нет. Отделаться от её нападок важнее, чем спорить о Резнике.

Он для меня пройденный этап. Он не существует, как бы меня не сжимало внутри от этих мыслей.

— Овца драная, — квакает Светка злобно.

Отшатываюсь от неё, но мизерное расстояние, и рука соскальзывает с поручня.

Оглядываясь, надеясь устоять и не упасть с этой чёртовой горки. Да, её сам чёрт возводил. И не только ноги переломаешь, скатившись вниз. Шею свернёшь.

Калинина намеренно наступает.

Скользко. Страшно.

Тычок в грудь, и, рухнув, умудряюсь не повредить голову. Умудряюсь свернуться в позу эмбриона. Поджать к груди колени. Стянуть их руками и зажмуриться.

Я как ребёнок, переживающий стремительные преждевременные роды, качусь и перегрузка, сжимает организм потугами и схватками. Сердечный приступ обеспечен, задолго до того, как нырну под толщу воды. Страшусь попасть на тот свет, раньше запланированного срока.

Ай, мама!

Господи-и-и-и! А-а-а-а! — кричу, затем молюсь.

Выпрашиваю немедленное перерождение в следующую свою жизнь.