Книга Научи меня плохому, страница 98 – Анель Ромазова

Допустим…

Допустим, хочу стать…

Ромашкой в нехоженых полях, чтобы меня не сорвали, не затоптали и не переехал грузовик. Вот он-то и проносится, сметая подчистую сознание.

Дальше провал и окунание под воду.

У Влады нет мозга. Вместо извилин — забродивший кисель.

Волоку её в коридор, но она упорствует, буксуя на плитке. Хнычет, потому что хватка у меня железная. Синяков наставлю — это да. С охотки бы и подзатыльника отвесил, но ебанутая гуманность встаёт поперёк.

— Потеряйся, пока я тебя не придушил, — челюсть свожу, убивая её взглядом. Голосом режу.

Перед глазами стоит шокированное личико Василисы. Что может сгладить эффект? Нихуя. Я непричастен, но я олень и раскидать обоснуй невозможно.

— Ты меня не ценишь. Никогда не ценил. Я для тебя бесплатное приложение, — плаксиво Влада гундит, строя из себя невинно-оскорблённую.

— Ты для меня удалённое приложение. Даже не в архив. Ты, блядь, пойми уже, всё, что с тобой связано, мерзким считаю. Была б возможность отмотать назад. Я бы с тобой хуй связался, — якобы заточенным секатором стригу фразы на доступные фрагменты. Чтобы внятно. Чтобы дошло и она отъебалась и забыла, как меня зовут.

— Как я могу забыть. Я же тебя люблю. Я. Тебя. Люблю, — психует, что не иду на сближение.

— Схлопни вареники, иначе кляп затолкаю. Свяжу и посылкой отправлю по обратному адресу, — грохочу связками, не имея возможности выпустить пар кулаками.

У меня ребро выламывает оттого, что сдерживаюсь и прижимаю ярость коленом к полу. Ебанет в череп и финал. Самостоятельностью бывший моя косяк не наделён. Филипп, так или иначе, в одном с ней городе ошивается. Нагрянет по мою душу с разборками за помятое табло брательника.

— У нас... У нас с тобой кровоизлияние. Кровосияние. Мы одной крови, ты сам говорил. Не поправляю, когда цитирует дичь из наших детских клятв. Преимущественно моих, Влада в эти моменты щипала секущиеся концы волос, сокрушаясь, что от дешёвого шампуня её копна смотрится ужасно. Так всегда и... К херам её посылаю, заталкивая в раздевалку. Минута промедления и Ромашка исчезнет, навертев в своей головке сложную конструкцию. Хер пробью, потом оборону. — Кровоизлияние у тебя в мозг, которого нет и амнезия. Переоделась, блядь, и испарилась, чтобы ни духу твоего, ни тени не замечал. Я не шучу, последний раз повторяю, — к стенке толкаю и намеренно долблю над её головой. Расшибаю костяшки в кровь.

Влада таращится в испуге, но так задумано. Злость свою абсолютом выгружаю. Суставы и сухожилия будто враз каменеют. Закрадывается мысль — может, она на каких-то таблетках?

— В крайний… в последний говорят, когда уже всё. Я не хочу всё, — методично обрабатывает, переливая свой обострённый психоз, только моя жестянка не пропитывается.

Глаза наполняются поддельными слезами. Я раскусил этот трюк. Для Влады пореветь и потопать ногами, как два пальца обоссать.

— Макар, родной, скажи, что мне сделать. Скажи чего хочешь. Хочешь, сосать тебе буду на коленях пожизненно, только вернись, — упирается пальцем мне в пресс, царапая до резинки шорт.

Честно говоря, меня ахуем кроет. Смотреть, как далеко она зайдёт нет нужды. У Влады нет комплексов. От неё смердит душными горькими духами и развратом. Неудобоваримо и хочется проблеваться.

— Мавзичам соси, — говорю также твёрдо, не испытав ничего, кроме брезгливости.