Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 37 – Мира Линч

— Я подумаю, — сказала я.

— Конечно.

— И не потому, что я сомневаюсь. А потому что я боюсь.

— Чего?

— Что если я соглашусь, то стану зависеть от тебя. А зависимость — это новая клетка. Я только что вылетела из одной. Не хочу залетать в другую.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Правда?

— Правда. — Он встал. — Хочешь чай?

— Хочу.

Мы пили чай на кухне, смотрели на дождь за окном. Я думала о предложении. О доме. О будущем, которого не планировала. О мужчине, который сидел напротив, смотрел на меня и, кажется, не врал.

— А если я откажусь? — спросила я.

— Не откажешься.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты архитектор. А архитекторы не умеют отказываться от возможности построить что-то с нуля. Это в вашей крови.

Он снова был прав.

Ненавижу, когда он прав.

Вечером, когда я собиралась уходить, он остановил меня в прихожей.

— Анна.

— М?

— Ты сегодня не спала с ним. С Кириллом. Не надо врать, я вижу.

— И как ты понял?

— Ты называла его имя. Во сне. Несколько раз подряд. Сначала ругалась, потом... плакала.

Я замерла.

— Я звала его?

— Ты звала его. И просила не уходить. — Ветров смотрел в пол. — Это нормально. Ты привыкла. Прошлое не отключается по щелчку.

— Ты злишься?

— Нет. — Он поднял голову. — Мне больно. Но не из-за ревности. Из-за того, что он сделал с твоей головой. Ты до сих пор думаешь, что это ты виновата. Что не доглядела, не до любила, не до...

— Не надо.

— Надо. — Он шагнул ко мне. — Ты не виновата. Ты была женой, матерью, профессионалом. Ты делала всё, что могла. А он был мудаком. И точка.

Я молчала, боясь, что если открою рот, из него вырвется крик. Или рыдание. Или то, что я прятала глубже всего — признание, что он прав. Что я до сих пор чувствую себя брошенной. Ненужной. Недостаточно хорошей, чтобы мужчина остался.

— Иди сюда, — сказал он и раскрыл объятия.

Я шагнула. Спрятала лицо у него на груди, вдохнула запах табака и леса, и позволила себе заплакать. Впервые при нём. Не в душе, не в подушку, не в такси по пути домой.

Прямо здесь. В его прихожей. Уткнувшись носом в его футболку.

— Я ненавижу его, — прошептала я сквозь слёзы.

— Знаю.

— И себя за эту ненависть.

— Не надо. — Он гладил меня по голове. — Всё пройдёт. Останется шрам. Но пройдёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тоже через это прошёл. Не через измену. Через предательство. Когда единственный человек, которому ты верил, говорит, что ты — ошибка. И уходит.

Я подняла голову.

— Мать?

— Отец. — Он усмехнулся. — Сказал, что я — случайность. Что не хотел детей. Что моё рождение разрушило его карьеру. И ушёл. Навсегда. Мне было пять.

— Саша...

— Не надо жалеть. Я справился. — Он вытер большим пальцем мои слёзы. — И ты справишься. Только перестань смотреть на её посты. Они тебя убивают.

— Я постараюсь.

— Обещай.

— Не могу. — Я шмыгнула носом. — Это как чесать комариный укус. Знаешь, что нельзя, но рука тянется.

— Тогда делай это при мне. Чтобы я мог забрать телефон, когда станет слишком.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее.

Я кивнула.

— Ладно.

— И ещё. — Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Ты — не ошибка. Ты — лучшее, что случалось с этим миром. И если ты когда-нибудь усомнишься в этом — приходи ко мне. Я напомню.

Я не ответила. Просто обняла его снова и стояла так, пока слёзы не высохли, пока дыхание не выровнялось, пока внутри не перестало болеть.