Книга На цепи, страница 25 – Анна Жнец

— Лучше заткнись, — процедил дроу и стал еще больше похож на дикого зверя.

Светлый явно стремился вывести его из себя, чтобы он сорвался, наломал дров и попал ко мне в немилость.

— Все знают, что лучших рабов выращивают в питомнике. Я раб в третьем поколении, — с гордостью заявил купальщик и выпятил роскошную мускулистую грудь. — Мои отец и мать были рабами из питомника в Сен-Ахбу. Их родители тоже родились в неволе. У меня есть грамота элитного раба.

И он взглянул на Флоя с превосходством, как породистый пес мог посмотреть на безродную дворнягу.

— Ты жалок, — покачал головой темный и вдруг успокоился, видимо, решив, что этот эльф ему не соперник и не достоин его гнева.

Купальщик же принялся расхваливать себя, как товар, в надежде, что его купят.

— Госпожа, известно ли вам, что рабов в питомниках обучают всяким особенным трюкам? — он порочно, с намеком облизал губы. — Мы умеем ублажать женщин и руками, и языком. Знаем, как доставить самое изысканное удовольствие. Мы научены продлевать наслаждение так долго, как хочется хозяйке.

Я почувствовала на себе напряженный взгляд. Дроу не сводил с меня глаз. И сжимал кулаки.

— А еще, — купальщик понизил голос до шепота, будто собрался озвучить самое главное свое достоинство, — я пустой. Женщина не может от меня понести. В восемнадцать лет мне обрезали протоки, по которым поднимается семя. Со мной можно забавляться без защиты, ни о чем не волнуясь.

И снова Флой покачал головой. Теперь он смотрел на купальщика без ярости — брезгливо, печально и с жалостью.

— Купите меня, госпожа, — шепнул светлый и потянулся к моим ногам банной рукавицей, чтобы помочь с омовением в песчаном бассейне. — Вы не пожалеете. Я даже могу сделать так, что хозяин снизит на меня цену. Хотите? Нагрублю вашей подруге, меня побьют палками, зато продадут вам дешевле. Хотите?

Зеленые глаза наполнились бездонной мольбой. Мне стало не по себе. Почувствовав, что вот-вот поддамся на его уговоры, я резко поднялась на ноги.

Дроу тоже встал. Кефая, которая уже получила свою порцию удовольствия, повернулась ко мне и с вопросом вскинула брови. Посмотрела на меня и Аза, нежась под руками крепкого невольника.

— Я в главный зал, в водную купель, — бросила я подругам, ощущая, как бешено колотится сердце и горит лицо. Надо же как разволновалась.

«Нельзя быть такой мягкотелой, Асаф, — укорила я себя. — Всех рабов не скупишь. Всех несчастных не спасешь».

И все же меня до краев переполняла жалость к этому красивому молодому невольнику, которого в раннем возрасте лишили возможности иметь детей и который сейчас преподносил это как достоинство, потому что для госпожи его бесплодие было удобным.

— Ужасно, ужасно, ужасно, — шептала я, пересекая короткой коридор, ведущий в комнату с купелью.

За спиной торопливо шлепали по каменным плитам пола кожаные сандалии моего раба.

«Хотите? Нагрублю вашей подруге, меня побьют палками, зато продадут вам дешевле».

Я тряхнула головой и толкнула дверь в самый желанный зал Ашахра.

Сегодня, впрочем, как и всегда, учитывая плату за вход, в банях было тихо и безлюдно. В просторном круглом помещении гуляло гулкое эхо. В воздухе пахло мокрым деревом и чем-то острым, резким, что использовали маги для очистки воды в бассейнах. Кто-то мог назвать этот запах неприятным, но я любила его, ибо в моей памяти он был прочно связан с этим местом, с ощущением блаженства и неги. Окунувшись в знакомый дух, я мгновенно расслабилась.