Книга На цепи, страница 26 – Анна Жнец

— Асаф, — дроу шагнул ко мне с решительным выражением на лице, будто собирался что-то сказать. Что-то важное. Что-то, рвущееся наружу из самого сердца.

В трех круглых купелях внутри кольца из колонн поблескивала темная вода. Под ногами переливалась в свете масляных ламп мраморная плитка — черная с белыми прожилками.

— Асаф, — руки дроу опустились на мои голые плечи.

И тут дверь за его спиной распахнулась. В зал ворвался бесплодный невольник. В его ярких глазах цвета молодой зелени горело отчаянное желание стать моим. Любой ценой.

— Госпожа, — хрипло произнес он, готовый унижаться, доставлять удовольствие, выворачиваться нутром наружу ради своей цели. — Я буду прислуживать вам во время купания.

В его руках была корзинка с вещами для бани: мочалки из пеньковых веревок, скребки для тела, душистые масла и баночки с мягким мылом.

— Моей госпоже не нужна помощь! — прорычал Флой, закрывая меня собой от навязчивого раба. — Она может вымыться самостоятельно!

— Господа не моются самостоятельно, — светлый наклонил голову, как зверь перед атакой. Казалось, он готов драться за возможность искупать меня. — Так не принято.

— А у нас принято! — желтые глаза дроу метали молнии. Он еще больше задвинул меня к себе за спину. Его бешеная ревность обжигала огнем. От нее искрил воздух.

Мне хотелось еще больше этого жаркого пламени, этой неистовой страсти, жгучей ярости, и я сказала:

— Он прав. Так не принято. Мне нужна помощь.

Флой резко обернулся ко мне, сверкая потемневшими глазами. Его зрачки черными озерами затопили песок радужки.

— Кто вымоет мне волосы? — шепнула я с придыханием, намеренно дергая тигра за усы. — Кто вотрет мне в кожу ароматное мыло? Кто проследит за тем, чтобы каждый кусочек моего обнаженного тела был чист?

Ноздри Флоя раздулись.

— Я! — зарычал он и вытолкнул соперника за двери. Ударил его в грудь с такой сокрушительной силой, что деревянные створки распахнулись и невольник распластался на полу коридора. — Я!

Дроу подобрал с плит упавшую корзинку с банными принадлежностями и решительно двинулся ко мне.

Именно этого я и добивалась. Распаляла ревность. Разжигала чувства. Хотела увидеть, как броня моего колючего эльфа треснет, как осыплются к ногам защитные шипы и как голодный демон, который живет в каждом мужчине, порвет цепь, что его сковывает.

На миг мне стало страшно. Жутко. У меня не просто получилось разбить панцирь холодной враждебности — я превратила лед в необузданный огонь, неосмотрительно потерла запретную лампу и выпустила наружу джина.

Желтые глаза эльфа сверкали. Он шел ко мне с плетеной корзинкой, и в его руках эта безобидная вещица казалась оружием. Его движения завораживали. Плавные, мягкие шаги были поступью хищника, крадущегося к своей жертве.

Перестаралась. Пыталась немного согреться, а упала прямо в костер и вспыхнула факелом.

Под серой кожей эльфа перекатывались тугие мышцы. От высокой гибкой фигуры веяло опасностью, и плевать, что эту первобытную мощь сдерживали магические печати. Во взгляде дроу пылала жажда такая дикая, что казалось, ни железные цепи, ни колдовские оковы — ничто его сейчас не остановит. Не искупать меня он шел, а сожрать, утолить голод, испепелить в своем пламени.

Задрожав, я попятилась и босыми пятками ощутила, что стою на самом краю бассейна, там, где обрывается плитка, — дальше отступать некуда, только в воду.