Книга На цепи, страница 41 – Анна Жнец

В этот момент раздался короткий звон. Что-то выпало из руки Наилона и ударилось о пол. Что-то вытянутое, металлическое. Небольшая стальная палочка.

Да это же…

Зачем Наилон украл из моей шкатулки эту мерзость?

От вороха взметнувшихся мыслей голова раскололась надвое. На несколько секунд я словно отрешилась от происходящего, рухнула вглубь собственного разума — оглохла, ослепла, растворилась в грохоте сердца. В себя меня привел стон боли. Флой окончательно перекрыл своей жертве дыхание.

— Отпусти его, — приказала я, но темный, похоже, был слишком зол и жаждал довести дело до конца — задушить мерзавца. Пришлось повысить голос, повторить тверже: — Отпусти его. Немедленно.

Нехотя, продолжая скалить острые зубы, дроу разжал пальцы, и бедняга Наилон, кашляя и рыдая, свалился к его ногам. Не успев отдышаться, он кинулся ко мне. Прополз на коленях разделяющие нас метры и уткнулся лицом в мои стопы.

Зашептал, касаясь губами полоски голой кожи между ремешками сандалий:

— Госпожа, простите, госпожа, умоляю. Я не вор. Я никогда и ничего не крал у хозяев. Я честный и послушный раб. Покорнее меня нет на всем белом свете.

Короткий стержень из металла зловеще поблескивал на полу, приковывая мой взгляд. Теперь вещицу заметил и Флой, и его передернуло. Он даже невольно отшатнулся от этой извращенной игрушки, словно та была змеей, способной укусить. Казалось, его сейчас стошнит.

— Зачем ты взял это из моей шкатулки? — кивнула я на стальную палочку. — Хотел поиграть с собой наедине?

Проснувшаяся в висках боль не давала найти иного объяснения его поступку.

Наилон вскинул голову, затем снова прижался лицом к моим сандалиям. Длинные волосы защекотали кожу ног.

— Я никогда не играю с собой, — глухо прошептал раб. — Мое тело для госпожи. Разве имею я право получать удовольствие без разрешения хозяйки? А эта… эта вещь… она не для удовольствия. Она для боли. Для дикой, страшной боли. Я взял ее, чтобы, — его спина содрогнулась, на мою стопу упала мокрая капля. — Чтобы выкинуть.

Все больше и больше влаги падало на мою кожу, я чувствовала, как она собирается между ремешками сандалий.

— Простите меня, — Наилон принялся покрывать поцелуями мои ноги. — Госпожа, умоляю. Я знаю, что поступил скверно, что совершил очень дурной поступок. Но мне было страшно. Я просто не хотел, чтобы меня снова… туда… этой палкой.

У меня сердце рвалось на части. Краем глаза я заметила, как Флой ударил кулаком по стене, а потом припал к ее гладкой поверхности лбом и прикрыл веки.

— Встань, — приказала я, но Наилон замотал головой и еще крепче прижался лицом к моей обуви. Тогда я ухватила его за руку и насилу потянула вверх.

— Мы пойдем, госпожа? — тихо спросила Чайни.

Сцена была неприятная, да и каждого слугу ждала прорва дел, так что после своего кивка я услышала, как подошвы туфель зашуршали по каменный плитам пола.

— Я виноват, — глаза Наилона блестели, как озера, наполненные прозрачной зеленоватой водой. Я держала его лицо в ладонях, а он шептал мне в губы слабым, дрожащим голосом. — Надо было смириться. Раб должен покоряться, терпеть, с радостью принимать из рук хозяев всё. И наслаждение, и боль. Я — ваша вещь, а со своими вещами господин делает все, что хочет. Я же попытался отнять у вас это право.