Книга На цепи, страница 47 – Анна Жнец

После встречи с той человеческой старухой, якобы выжившей из ума, в его голове зародилась и медленно зрела, прорастая, как опухоль, мятежная мысль. Днями и ночами он прокручивал в голове слова странной незнакомки. Никак не мог перестать об этом думать.

«Впервые я увидела эльфа, когда мне было тридцать…»

Ветер шелестел листьями. Под ногами пружинила земля и хрустели сухие ветки. Наконец они вошли в тень, что отбрасывала гора, и их поглотил зев пещеры, распахнутый в немом крике. Дневной свет померк. По бокам скального туннеля, разгоняя тьму, таинственно мерцали заряженные магические кристаллы.

— Почему бы нам не послать туда отряд? Проверить, — шепнул Флой, в который уже раз за год поднимая эту тему.

Лаэра нахмурилась, не сразу сообразив, о чем он говорит.

— Опять думаешь об этом? Не стоит. Та женщина безумна, как и ее речи.

— А если нет? Если все сказанное ею — чистая правда. Ты только представь…

— Хватит! — нетерпеливо оборвала его сестра. — Я не буду так рисковать. Идти через всю Альеру, поверив словам незнакомой человечки? Нас всех перебьют. Или того хуже — закуют в кандалы и продадут в рабство. Здесь мы под защитой гор, а там земли кишат злобными мерзкими людишками, обезумевшими от чувства вседозволенности. Сниматься с насиженного места ради призрачной надежды… —Она покачала головой. — Не об этом тебе надо думать. Следующая свадьба будет твоей. У тебя неделя, чтобы найти себе невесту. В противном случае я скажу Релар, что ты готов поцеловать ей колено.

«Значит, боишься, не хочешь рисковать, не веришь, — подумал Флой и решительно вздернул подбородок. — Тогда я пойду туда один».

Закончив читать заклинание, я резко, даже раздраженно захлопнула книгу — мне было страшно и больно: теперь Флой мог уйти. Ничто больше не держало его подле меня. Рабская цепь — единственное, что нас связывало. Единственное, что заставляло его находиться рядом. Но я собственными руками разбила эти оковы. Уходи. Будь счастлив на свободе.

А я останусь здесь. В клетке. В одиночестве.

Мои губы застыли, но слова заклинания продолжали раздаваться в голове эхом. В тишине комнаты я все еще слышала свой голос, пропитанный горечью и тоской.

Наилон по-прежнему лежал ничком на полу, но расслабился и отпустил ножку дивана. Флой напряженно смотрел на свое плечо. Темные завитки метки потеряли четкость, поплыли, как чернильный рисунок, на который пролили воду. Пара секунд — и узор стал едва различим. Линии истончались, бледнели, таяли на глазах. Спустя какое-то время рабская печать превратилась в мокрое пятно грязи, и Флой просто стер его со своей кожи пальцем, не оставив и следа.

Конец. Я забрала у себя последнюю отдушину. Из десяти лет брака я по-настоящему жила лишь эти несколько дней, но вот крошечное окошко, сквозь которое в мою затхлую темницу проникал свежий воздух, захлопнулось. Надышалась — и хватит.

Внизу, у наших ног, завозился Наилон. В гнетущем молчании Флой сжал руку в кулак, и на его плече, избавленном от позорного клейма, надулись мышцы. Минуты две или три дроу прислушивался к себе, затем разжал кулак, и на кончиках его пальцев заплясали языки черного пламени. Магия вернулась к эльфу. Флой прикрыл глаза, черты его лица разгладились, смягчились, стали нежнее. Он наслаждался ощущением силы, бушующей внутри. Я тоже ее чувствовала — эту запредельную освобожденную мощь. Невероятную. Ужасающую. От нее потрескивал воздух.