Книга На цепи, страница 49 – Анна Жнец

Его пальцы, длинные, мозолистые, чуткие, скользнули вниз — по груди, по животу — к развилке ног. Раскрыли меня, растянули, задвигались во мне, даря удовольствие и подготавливая к удовольствию еще большему.

Хорошо. Так хорошо, что почти больно.

Красная, растрепанная, я распахивала губы в немом крике наслаждения и в мольбе о поцелуе, но Флой больше не целовал меня — двигал пальцами, смотрел мне в лицо и жадно пил мои эмоции. Бедром я чувствовала, насколько дико он возбужден. Его мужская плоть пульсировала, пылала жаром и пачкала соком мою кожу.

Удовольствие накатывало волнами. И каждая новая волна была сильнее предыдущей. Когда я поняла, что следующая, самая мощная, накроет меня с головой, Флой опустился меж моих раскинутых ног и качнул бедрами. Второй раз в жизни я принимала в себя мужчину.

И это было совсем не так, как тогда, в купальне. Теперь я парила, горела, видела звезды и поднималась к их сиянию, все выше и выше, пока не достигла самой далекой вершины и, ослепленная, не рухнула с нее вниз. И этот полет был бесконечен.

Так вот каково это — любить.

Флой еще не догнал меня, и я могла насладиться его близостью. Тем как любовная горячка искажает черты его красивого лица. Сведенными бровями и вертикальной морщинкой на лбу. Желанными объятиями, которые с каждым витком удовольствия становятся все крепче. Жаром и тяжестью сильного тела. Хриплым дыханием, оседающим на моем лице. Глубокими, мощными толчками. Нашим единением.

Перед тем, как сорваться за мной в пропасть, Флой сжал меня с такой неистовой силой, что хрустнули ребра и перехватило дыхание.

По бедру потекло.

Отдышавшись, любимый приподнялся на локтях. Перенес свой вес на одну руку, а свободной нежно провел по моей щеке.

— Спи, Асаф, — шепнул он, лаская меня взглядом. А потом наклонился и поцеловал кончик моего носа. — Давай немного отдохнем.

Наша постельная битва вытянула из меня все силы, и веки в самом деле слипались, тяжелые, неподъемные. Завозившись, я уютно устроилась в объятиях любимого. В его руках было так тепло, так сладко, так спокойно. Как в коконе. Звук чужого дыхания и размеренное биение сердца рядом с ухом убаюкивали меня.

Засыпали мы вместе, сплетенные в тесный клубок, а проснулась я одна.

Флой ушел.

Просыпаться не хотелось. Теперь каждое утро я буквально заставляла себя вставать с кровати. С того дня, как Флой покинул мой дом, прошло три недели, и все эти три недели я провела будто в тумане.

Сегодня, как и вчера, как и позавчера, как и почти весь последний месяц, я чувствовала себя разбитой. Уже второй час я лежала в плену мятых простыней и бездумно скользила взглядом по шероховатому потолку своей спальни.

Дверь открылась. В комнату с подносом в руках робко заглянул Наилон. Мои ноздри раздулись, уловив запахи сырной лепешки и сладкого цветочного чая. Свежая выпечка, дорогой напиток, аппетитные ароматы, но к горлу мгновенно подкатила тошнота, и я резко зажала рот ладонью:

— Убери! Убери это немедленно!

— Надо поесть, госпожа.

Зазвенели чашки на подносе, зашелестели шаги — Наилон осторожно опустил завтрак на тумбочку у кровати. За последние недели он научился быть настойчивым. Без его навязчивой заботы я могла сутками не брать в рот ни крошки.

— Госпожа, позвольте расчесать вам волосы?