Книга На цепи, страница 78 – Анна Жнец

От боли перед глазами замелькали алые искры. В угасающем сознании пронеслась мысль, полная облегчения: он умрет раньше, чем почувствует на себе зубы чудовища. От удушья. Или ему сломают хребет. Всё лучше, чем быть съеденным заживо.

Асаф…

Задыхаясь, Флой видел перед собой ее лицо.

«Ты ведь успела спастись, любимая? Скажи, что успела».

По краям зрения начал сгущаться мрак.

Кости трещали все громче.

Кольца сжимались все туже.

Флой готовился к смерти.

И вдруг сквозь марево боли, сквозь змеиное шипение, сквозь вату, забившую его уши, он услышал звук.

Свист.

Кто-то насвистывал мелодию. Такую простую и в то же время странно гипнотическую.

Что это?

Человек в пустыне свистел, и смертельные тиски постепенно раздвигались. Чудовище ослабляло хватку.

В легкие хлынул воздух. Все тело отозвалось жгучей болью.

Флой почувствовал, как его опускают на землю. Шевельнул пальцами, загребая песок ладонью.

Переливчатый свист звенел в воздухе, вливался в уши, заполнял собой все вокруг. С трудом Флой повернул голову и увидел заплаканную Асаф, бегущую к нему по темной пыли.

Он увидел, что свистит Наилон, а гигантская черная змея не нападает на него, а склоняет перед ним рогатую голову.

Перед тем как уплыть во мрак, он услышал восхищенный возглас Тэлли:

— О боги, не может быть! Не верю своим глазам! Заклинатель! Ты — заклинатель!

Очнулся он, лежа головой на коленях Асаф, и тотчас поймал руку, что гладила его по волосам, и прижался к ней губами. Асаф всхлипнула. Вздохнула. С облегчением. С радостью. С ужасом перед тем, что могло случиться. Флой знал, о чем она думает, когда видит кошмарные синяки на его теле: снова и снова прокручивает в голове худший исход и заливается слезами. Пока Флой плавал во мраке забытья, слезы Асаф высохли, но на щеках остались грязные разводы: соленая влага на ее лице смешалась с песком.

Он попытался подняться, но ребра прострелило болью. Весь торс почернел от кровоподтеков, но, кажется, ни одна кость в его теле не была сломана. Флою несказанно повезло, что монстр не перебил ему хребет. Эльфийское тело крепкое. Почти такое же крепкое, как эльфийский дух.

— Что это было? — он отыскал взглядом Наилона.

За секунду до того, как тьма завладела его сознанием, Флой увидел очень странную вещь: их спутник насвистывал чарующую мелодию, и этот свист заставлял рогатое чудовище подчиняться его воле. Он вспомнил, что Тэлли назвала Наилона заклинателем.

— Кто такие заклинатели? — спросил Флой.

Асаф осторожно прижалась к его плечу, стараясь не задеть раны. Даже сейчас, когда он чувствовал себя избитым и переломанным, мягкость ее груди взволновала его мужскую суть.

И затопило счастье, острое и щемящее, такое огромное, что его невозможно было вынести.

Вот его женщина. Нежная и теплая. Рядом. А в животе у нее ребенок Флоя. И все они живы. И почти невредимы.

— Заклинатели, — ответила златокудрая девушка с узорами на лице, — особенные маги. Избранные среди избранных. Дха`ньян, которые могут приказывать песчаному змею. Они рождаются раз в сотню лет. Один заклинатель на целое поколение.

Взгляды всех троих устремились к Наилону. От такого пристального внимания к себе, эльф густо покраснел.

— Вот почему в пито… — он запнулся и, покосившись на Тэлли, поспешил исправиться, — там… вот почему там не нашли во мне магии. Эмаральт^[2] не знает колдовства такого рода.