Книга Если ты позволишь, страница 29 – Вирсавия Вайс

Он подхватывает меня под ягодицы и поднимает бедра к своему рту. Его язык погружается в меня, имитируя половой акт, подготавливая тело к вторжению. Пальцы скользят во мне, высекая искры.

— Да, - рычит он. - Давай, давай! Залей меня!

Его губы плотно обхватывают маленький узелок и прикусывают его. Реальность разлетается, как стекло, в которое попадает камень. Я кричу, не сдерживаясь, чувствуя, как мышцы лона начинают бешено сокращаться, пульсируя и наполняя меня влагой до краёв.

Он склоняется надо мной. Его дыхание со свистом вылетает из лёгких. Грудь ходит ходуном.

— Смотри на меня! - шипит он со злостью.

Я открываю глаза и тону в бездне его безумного взгляда.

Он начинает входить в меня, распирая изнутри, доходя до хрупкой преграды и останавливаясь у самого входа.

— Держи меня, бля! Ляля, не отпускай! - стонет он.

Я ногтями впиваюсь в его плечи, чувствуя, как его кожа лопается и ногти входят в его плоть.

— Да, сууука. - хрипит он. - Скажи это! Сейчас!

Он наклоняется и кусает меня в шею, как жеребец, покрывающий кобылу.

— Я хочу тебя! - Хриплым, срывающимся голосом кричу я, в предвкушении неизвестного, неясного, но такого желанного. - Хочу!

Резкий толчок. Боль накрывает меня, пронзая раскаленным ножом. Слёзы текут из глаз. Я царапаю его, пытаясь освободиться.

— Больно! Вик! Больно! - захлёбываясь от плача, шепчу я, чувствуя, как он наполняет меня, протискивается внутри.

Он останавливается и накрывает мои губы своими, кусая их, врываясь в мой рот.

Я замираю, стараясь приспособиться, привыкнуть к этому чувству переполнения, прислушиваясь к внутренним новым ощущениям, к чувству горячей наполненности внутри меня. Все нервы оголены, их коротит, стреляя искрами под кожей.

— Как ты? – хрипло шепчет он.

— Не знаю, - всхлипываю я, пытаясь лечь поудобнее.

— Ляля, твою мать, не двигайся!

Замираю от его грубого голоса, резкого, как удар хлыста. Нервно облизываю губы, чувствуя солёный привкус пота.

— Смотри! Иди сюда.

Он рукой хватает меня за волосы, отрывая голову от подушки.

— Смотри!

Я опускаю глаза, мой взгляд скользит вниз, туда, где наши тела стали одним целым. Дыхание сбивается от того, что я вижу. Господи, он во мне. Почти до самого конца! Как такое возможно вообще? Он начинает двигаться, и я вскрикиваю от боли, которая переплетается с какими-то новыми чувствами и ощущениями, продолжая смотреть вниз, как он выходит из меня и погружается вновь, всё глубже и глубже. Боль волнами расходится по моему телу вместе с жаром. Слёзы текут ручьём.

— Не могу больше. Бляя! - хрипит он, вырываясь из цепей самоконтроля.

Его движения становятся резкими. Он входит до конца, разрывая меня, вколачиваясь тараном.

— Твою маать! - хрипит он, полностью слетая с катушек.

Мир скручивается в тугую спираль боли.

— Вик! Больно! Остановись!

Но он не слышит меня, продолжая гонку к своей вершине. Я чувствую, как мои пальцы становятся липкими от его крови.

— Туугая, ска! Аааа!

Его начинает трясти. Огненная лавина семени заливает меня толчками раз за разом. Я ощущаю каждый выброс, каждую его пульсацию в себе. Тело вибрирует, как высоковольтка. Он упирается лбом в мою голову, хрипло, надрывно дышит.

Бедра начинают затекать, и я пытаюсь поменять положение тела. Вик начинает рычать, стискивая меня руками.