Книга Если ты позволишь, страница 30 – Вирсавия Вайс

— Лежать! - зло бросает он.

Тут же замираю, не зная, что от него ждать. Человека, который сейчас лежит, устроившись между моих ног, я не знаю, это не Вик, это голодный зверь. Мне становится страшно. Первый раз появляется мысль:

— Какого ляда я тут делаю? Нужно бежать от него как можно дальше!

Он поднимает голову и приподнимается, опираясь на руки. Дыхание начинает выравниваться. Я чувствую его взгляд, но желания открывать глаза нет. Хочется вообще исчезнуть, раствориться, а потом оказаться на другом конце земли, собирая осколки расхреначенных иллюзий. И вот ради этого я сюда припёрлась? Дура! Ебанутая на всю голову!

— Оля! - его голос пилой врывается в мой мозг. - Глаза открой!

Я отворачиваюсь, чувствуя, как слёзы текут по щекам, капая на подушку.

— Ольга, твою мать, посмотри на меня! - зло шипит он, наклоняясь и кусая меня за мочку уха. - Ты ни хера не уйдешь от меня, ты поняла?

Я вздрогнула. Как он проник в мои мысли? Как он понял?

Тело начинает реагировать на то, что он ещё во мне, мышцы начинают сокращаться, то ли выталкивая его, то ли лаская.

— Остановись, бля!

Он стонет и начинает выходить из меня, медленно-медленно, преодолевая сопротивление моего тела.

Боль опять накрывает меня, и я начинаю всхлипывать, постепенно погружаясь в истерику.

Я упираюсь кулаками в его грудь, молотя по каменным мышцам, отталкивая его от себя, захлёбываясь слезами.

— Уйди! Уйди, пожалуйста!

Резкое движение, и он выходит из меня. Я от боли стискиваю зубы и пытаюсь выползти из-под него, чувствуя, как снизу по бёдрам стекает его семя. Семя! Мозг взрывается от этой истины. Господи, что я наделала! Что мы наделали? Все мои планы на жизнь, всё начинает разваливаться, как замок из песка во время шторма, исчезая безвозвратно. И это сделал он!

— Оля, твою мать! - Вик хватает меня за подбородок.

— Уйди, пожалуйста. - всхлипываю я, стараясь отвернуться, не открывая глаз.

Я чувствую его взгляд, наполненный яростью. Вик перекатывается на спину, увлекая меня за собой, прижимая к себе.

— Оленька, Оля. - он начинает целовать мои волосы, гладить по спине дрожащими руками. - Родная, ну что ты, Оленька.

Он убаюкивает меня, как ребёнка. Постепенно я успокаиваюсь, растворяясь в его тепле. Но мысли о том, что случилось, как бур сверлят мой мозг. Рука тянется ко рту, и я, как в детстве, начинаю грызть ногти, до крови прокусывая подушечки пальцев, чувствуя на языке вкус своей и его крови.

— Оль, посмотри на меня, слышишь. - тихо шепчет он.

Я мотаю головой, утыкаясь ещё сильнее в его грудь.

— Ты же понимаешь, что это не выход, малыха?

Вик перекатывается на бок вместе со мной, поднимая моё лицо к себе, отводя руку, искусанную до крови, от моего рта и прижимая её к своим губам. Он целует каждый мой пальчик с нежностью, от которой всхлипывания становятся сильнее. Я начинаю плакать тихо, как побитая собака, цепляясь за него, ища у него утешения. Он тяжело вздыхает и прижимает меня к себе, рывком сдавливая меня до боли.

— Всё будет хорошо, ты слышишь? Всё...будет...хорошо. - тихо говорит он.

— Я хочу домой. - шепчу я. - Пожалуйста, вызови такси.

Он замирает.

— Нет. - сухо говорит он, прижимая меня ещё сильнее.

— Ты не можешь меня тут оставить, я не хочу, - зло бросаю я, пытаясь вырваться из его объятий.