Книга Если ты позволишь, страница 36 – Вирсавия Вайс

— Любуешься на кладбище родительской любви?

В его голосе послышалась горечь и скрытая боль.

— Я чувствую гордость за мальчика, который всего добился сам, несмотря ни на что. - тихо, почти шёпотом сказала я.

— Не стоит, малыш, этого мальчика давно уже нет. На его место пришёл прожженный циник, которому всё по хер. А это, - он поднял руку и провел по медалям, которые жалобно зазвенели, - всего лишь попытка убежать от себя и ни о чём не думать. Я до сих пор так и бегу, Ляль, и, боюсь, уже не остановлюсь никогда. Если бы не дед... - он замолкает, думая о чём-то своем, - Ладно, что сейчас об этом говорить. Пойдем, я уже всё приготовил. Быстрый перекус и гулять. У нас с тобой есть одно важное дело.

— У нас?

Я поворачиваюсь в кольце его рук и поднимаю голову.

— Да, солнышко, у нас. - он хитро улыбается. - У меня для тебя есть сюрприз.

— Для меня? Сюрприз?

— Да, малышка, и, надеюсь, он тебе понравится. Давай, топай на кухню, а то всё остынет.

Мой желудок снова выдает трель.

— Ну вот видишь, даже он со мной согласен, пойдем.

Он наклоняется и, подхватывая меня на руки, несет на кухню.

— Царским пиром я это, конечно, не назову, в холодильнике хоть шаром покати, но перекусить можно.

Вик опускает меня на стул и садится рядом.

— Давай, Ляль, разворачивайся. На перекус у нас полчаса.

Я поворачиваюсь к столу и замираю. И это называется «хоть шаром покати»? За то время, что я гуляла по прошлому, он успел нарезать салат, сделать яйца пашот, приготовить что-то невероятно ароматное в высоких бокалах и накрутить спринг роллов на целый взвод голодных новобранцев.

— Вик, ты когда всё это успел? - ахаю я, четко осознавая, что на кухне я ему не конкурент со своим куриным супом и оливье.

— Да делов-то? Когда с четырнадцати лет живешь самостоятельно, жизнь заставит и не так раскорячиться. - хмыкает он.

Я опять слышу эту горечь в его голосе, понимая, как ему было тяжело. Сколько скрытой боли прячется за этими глазами, которые сейчас с такой нежностью на меня смотрят. Мой внутренний психолог тут же поднимает голову, и я еле успеваю задавить в себе ненужные вопросы, которые так и норовят вырваться из меня и испортить всё к чертям.

— Не стоит, малыш. - тихо говорит он, - не надо ворошить моих призраков прошлого.

Он всё понял, по тому, как я напряглась. И я отступаю, просто поднимаю руку и провожу по его щеке.

Его ладонь ложится сверху, он берет её и целует, проводя по коже языком, до самых пальцев. В глазах загорается желание.

— Ляль, еще немного, и я пошлю всё к херам, и мы продолжим то, чем занимались до этого. Прекращай! - он улыбается и подвигается ко мне вплотную. - Смотри, что ты со мной делаешь, малыш.

Я опускаю глаза и краснею от того, насколько сильно он меня хочет.

— Таак, Ляля! Давай ешь! Силы нужны даже для этого. Хомяч, а я пока пойду оденусь. И прекращай думать о сексе, у нас времени теперь достаточно. Еще затрахаем друг друга до смерти.

— Я не...

— Думаешь, думаешь, - во весь рот улыбается он, - у тебя это на лице написано: «Хочу Вика до одури»!

— Ничего подобного! - возмущаюсь я, прекрасно понимая, что меня только что поймали на горяченьком.

— Я всё вижу, Ляль.

Он наклоняется, и его губы накрывают мои, язык врывается в рот, сплетаясь с моим. Я тут же теряю связь с реальностью и обхватываю его за шею, отвечая на поцелуй и тихонько постанывая. Он отстраняется и хмыкает.