Книга Землянка для наемников, страница 106 – Тина Солнечная

Он ничего не ответил, только обнял крепче, прижав к себе.

Мы шли по улице, и мне казалось, что я попала в другой мир. Даже воздух здесь был особенным — свежим, прохладным, и всё пахло… не знаю… как будто водой и светом одновременно. Над городом, в высоте, пролетали транспортные кабины. Они были почти бесшумны. Всё вокруг дышало порядком, спокойствием, безопасностью.

Но была одна деталь, которая мешала мне полностью расслабиться.

Все прохожие, что нам встречались откровенно косились на нас.

На них — не на меня.

Женщины — изящные, тонкие, со светлыми лицами и изысканными нарядами. Мужчины — те самые павлины, которых я уже видела: аккуратные, ухоженные, слишком мягкие, будто нарисованные.

И почти каждый из них смотрел на моих мужчин. С прищуром. С осуждением. С презрением.

А кто-то — с нескрываемым отвращением.

Келлар напрягся первым. Его хвост дёрнулся, как у хищника. Дрейан стал идти чуть впереди, загораживая меня собой. Вэлк и Саэт замкнули фланги, будто невидимым строем. Только Риан держался по-прежнему ласково, но и он стал поглядывать по сторонам, будто прикидывая, кого первым ударить, если понадобится.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать злость. Какое право они имеют? Эти… эти… фигурки из витрин, смотреть так на моих мужчин. На мою семью.

Я сжала пальцы Келлара чуть сильнее и сказала тихо, но все услышали:

— Мне здесь всё нравится. Всё, кроме их взглядов.

Саэт усмехнулся. Коротко, безрадостно.

— Привыкай, земляночка. Мы здесь популярностью не пользуемся. Неправильные мы.

Мы не успели пройти пары улиц после этого разговора, как город — пестрый, живой, переливающийся цветами, ароматами и шумами — распахнулся передо мной, как другая планета. Странные транспортные потоки двигались бесшумно, над головой скользили платформы, а над улицами расцветали прозрачные купола, в которых то ли росли растения, то ли струились декоративные световые проекции. Вокруг сновали жители — худощавые, гибкие, почти одинаково прекрасные, мужчины и женщины, так похожие между собой, что временами мне было сложно их различить.

На этом фоне мои мужья действительно выделялись. Как будто пятеро львов шагали сквозь стадо павлинов.

Я чувствовала взгляды. Сначала — осторожные, потом — откровенно осуждающие. Особенно — на мужчин. Особенно — на меня, держащую их за руку.

— Пусть пялятся, — пробормотала я. — В моих глазах вы всё равно самые лучшие.

Но стоило мне это сказать вслух, как рядом раздался чей-то голос. Резкий, чуть надменный:

— Ну конечно. Зачем же женщине гордиться чем-то прекрасным, если можно гордиться… животными.

Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина с безупречно уложенными волосами, в сверкающем одеянии, обвившем её, как второй слой кожи. Под руку она держала типичного ранкара — тонкого, почти изящного, в россыпях украшений. Он стоял чуть за её плечом, словно тень.

— Что вы сказали? — прищурилась я.

— Я сказала, — она взглянула мне прямо в глаза, — что тебе стоило бы пересмотреть свои взгляды. Быть женой… этих — она брезгливо махнула подбородком в сторону моих мужчин, — позорище. На твоём месте я бы отказалась. Пока не поздно. У каждой женщины есть право на ошибку.

— Вы правда так думаете? — я медленно шагнула ближе. — Что сила — это позор? Что преданность и мужественность — это уродство?