Книга Кровь Геркулеса, страница 117 – Жасмин Мас

— Они. Тебя. Сфотографировали? – медленно спросил он с хищным выражением лица.

Внезапно я забеспокоилась о здоровье двух операторов.

Я поджала губы и отрицательно покачала головой.

Харон подошел ближе.

Ахиллес гневно указал на меня, и в это же время Патро сказал:

— Она лжет.

Я гневно посмотрела на своих наставников.

Щелчок. Харон снял один из своих пистолетов с предохранителя. На стволе блеснула аббревиатура «ВСКЛ». Он вставил патрон и закатал рукава.

Бум.

Дым повалил в коридор, слабый запах соли и дождя остался как после летней грозы.

Он телепортировался.

Патро вздохнул.

— Ну что? Посмотрим шоу? – приглашающим жестом он указал в сторону террасы, куда мы втроем и вышли, с прищуром разглядывая зелень за домом.

Долгие минуты ничего не происходило.

— Может, он не смог их найти? – с надеждой спросила я.

Патро покачал головой и посмотрел на меня как на идиотку.

— О, он их обязательно найдет. Это Харон. Не зря его называют Охотником.

— И почему все считают Карен особенным? – раздраженно пробормотала я.

Патро изогнул бровь.

— Не советую тебе так называть его в лицо. Он психанет, и тебе не поздоровится.

Поздно. И мне уже нездоровится.

— Почему именно ВСКЛ? – я сменила тему и указала на двух своих наставников. – Почему вы выбрали «В» и «С»?

Патро в замешательстве склонил голову на бок.

— Мы и не выбирали. – Он показал костяшки пальцев, а затем махнул на выцветшую татуировку Ахиллеса. – «Казнь» и «Ложь». Наши буквы – «КЛ».

Маска Ахиллеса шевельнулась. Что-то подсказало мне, что он улыбался не от счастья или любви. В багровых глазах светилось самодовольство, словно он и правда гордился тем, что его прозвали казнью.

Я незаметно отодвинулась от Ахиллеса.

Он придвинулся ближе.

Сдержав нервный крик (истерика – это стиль жизни), я спросила:

— Так что означают буквы «В» и «С»?

Это по-прежнему «Война» и «Секс» или что-то другое? Вредный и странный?

Громкое эхо выстрелов не дало Патро ответить.

Всплеск.

Два оператора пролетели по дуге и шлепнулись в море в нескольких метрах от нас. Они пытались встать, барахтаясь на мелководье.

Харон бросился за ними.

— Кто еще знает об этом месте? – прорычал он.

Одной рукой он направил пистолет в их сторону, другой вытащил из кобуры кинжал.

Сталкеры захлебывались слезами, умоляя сохранить им жизни, и бешено метались в воде.

Харон вонзил нож в ногу одного из них – раздался пронзительный крик, – затем наклонился и что-то сказал, слишком тихо, чтобы мы могли расслышать.

Крики стали громче.

Приемная Мать пронзительно закричала.

Потирая запястья, я зажмурилась и тяжело задышала носом.

Бах. Бах.

Тишина.

Они были мертвы.

Ахиллес лениво похлопал.

Не к месту.

— Что они сказали? – спросил Патро.

— Что они исследовали остров в одиночку, и им повезло, – спокойно ответил Харон и пошел к нам, поднимая волны. – Они сказали, что пришвартовали лодку на другой стороне острова. Я найду и избавлюсь от нее.

— Я мог бы допросить их, – сказал Патро. – Ну, знаешь, без всяких ножевых ранений.

Харон хмыкнул.

— Так же не интересно.

Он говорил непринужденно, словно они обсуждали погоду, а не двух мужчин, которых только что хладнокровно убили за то, что они меня сфотографировали.

Все трое рассмеялись.

Я отступила назад, пытаясь отделить себя от трех убийц.