Книга Кровь Геркулеса, страница 130 – Жасмин Мас

Мужчины поднимали бокалы и склоняли головы перед пианистом, затем звенели бокалами и выпивали содержимое до дна.

Бросали кости.

Играли в карты.

Один из наследников смеялся, запрокинув голову назад и сверкая лавровым венком.

Отвернувшись от радостной сцены, я ковырялась в тарелке с едой, тщательно жуя с закрытыми глазами и пытаясь запомнить вкус.

Время шло. Я погрузилась в роскошь еды и музыки, стараясь забыть о сияющих багровых глазах Августа.

Мой разум принадлежит мне. Я выгнала его. Он не смог одержать верх. И не сможет. Я выживу.

Я тихонько напевала себе под нос, но глаза закрывались, как бы я ни боролась со сном.

— Вот она, господин, – усмехнулся кто-то.

Передо мной возник Терос – наставник Дрекса и наследник Дома Зевса, по совместительству жадный до внимания эгоист, умеющий создавать щит. Держа на плече золотого стервятника, он представил меня громадному мужчине.

Затем Терос глубоко поклонился, окинул меня уничижительным взглядом и исчез из моего поля зрения.

— Я искал тебя, – сказал мужчина, в его голосе прозвучало обвинение. На его голове сверкал лавровый венок, украшенный драгоценностями.

Он был единственным главой Дома на симпозиуме. Насколько я могла судить, все остальные были наследниками и мутами.

Вздохнув, я села и уперлась локтями в стол. Сосредоточившись на еде, я забыла об изначальных словах Августа.

Глаза цвета грозового неба внимательно разглядывали меня. Сверкали электрические разряды.

Зевс возвышался надо мной, свет костра освещал его знаменитые черты. Рядом с ним стоял золотой лев с такими же, как и у Спартанца, глазами.

Я снова откинулась в тень.

Зевс без приглашения сел в кабинку, и я отползла в сторону, чтобы мы оказались друг напротив друга.

Лев угрожающе оскалил зубы и сделал шаг назад.

Я скорчила ему рожу. Встань в очередь, гепард возненавидел меня первым. Прикрыв глаза, он медленно опустился на живот.

— Итак, – сразу перешел к делу Зевс, – ты выросла в мире людей?

— Да, так т-точно.

Он слегка прищурился, брови нахмурились.

— Ты заикаешься с рождения?

Было время – смутное воспоминание о мирной жизни, – когда слова легко слетали с моих губ, гладко и беспрепятственно, но это было до побоев. Слишком много воды утекло с тех пор. Я стала другим человеком.

Так что…

— Да.

— Ты вообще можешь это контролировать? Или всегда так говоришь? – осуждающе спросил он.

— Всегда.

— Ты ходила к логопеду или когда-нибудь тренировалась говорить нормально?

Я стиснула зубы.

— Нет.

Как ни странно, логопед не входил в список удобств, доступных сироте в защитной зоне. Как и еда. Или убежище.

Зевс нахмурился.

— Интересно.

Да неужели?

Между нами воцарилось неловкое молчание.

Он скорчил гримасу и посмотрел на что-то через мое плечо, не в силах выдержать мой взгляд.

Как чертовски предсказуемо – моя собственная кровь считала меня поломанной.

Отец Джон говорил, что Бог был единственным отцом, имеющим значение. Чарли же считал, что нам лучше жить без родителей, и уже давно бы прожестикулировал Зевсу, чтобы тот проваливал (в гораздо более забористой формулировке).

Я усмехнулась этой мысли.

Зевс нахмурился еще сильнее. Складки пролегли на золотистой коже, которая была немного светлее моей.

Я съела последний кусок мяса с тарелки, прежде чем он успел его взять.