Книга Кровь Геркулеса, страница 132 – Жасмин Мас

Мужчины низко кланялись, когда Зевс проходил мимо. Внимание всего зала было приковано к нему.

Бог среди богов.

Я положила руку на свой бицепс и скривилась, осознав, что могу обхватить его пальцами. Резинки для волос скрывали костлявые запястья. На грязном предплечье резко выделялись витиеватые буквы «Ч+А».

Как странно. Раньше меня никогда не волновало, как я выгляжу. Я была слишком озабочена тем, чтобы мы с Чарли не умерли с голоду.

Впервые я почувствовала себя… уродливой.

Неполноценной.

— К черту этого придурка, – сказала Никс, проведя языком по моей щеке. – Его голова застряла так глубоко в заднице, что он бы не увидел величие, даже если бы оно оказалось у него перед носом.

Я рассмеялась сквозь слезы, вытирая глаза. Как лучшая подруга, она просто обязана была меня поддержать.

Пальцы снова порозовели.

— Я ненавижу это место, – прошептала я. – Лучше бы я была просто глупым человеком, живущим в картонной коробке. Раньше все было проще.

Никс прижалась головой к моему лицу.

— Если тебе это поможет, дитя, я тоже хотела бы, чтобы мы вернулись в лес.

Вздохнув, я провела пальцем по лужице ягодного соуса на тарелке, и облизала.

— К черту всех, – прошептала я.

— Да, – с энтузиазмом отозвалась Никс. – Пошли они в жопу. Только скажи, и я всех отправлю в кому. С превеликим удовольствием.

Я рассмеялась и впервые за всю ночь почувствовала, что могу дышать.

— Тебе больше никогда нельзя засыпать, – прошептала я Никс. – Это было жестко.

— Что? – охнула она. – Что случилось? Рассказывай во всех подробностях.

Улыбаясь против воли, я рассказала ей, как Август проник в мой разум, как будто это было захватывающее, а не глубоко травмирующее событие.

Никс охала и ахала.

Потом она рассказала мне, что загадочная чума Монтаны (которая охватила трейлерный парк, когда мне было одиннадцать и стала сюжетом национальных новостей по радио) была делом ее клыков. Она решила перекусать всех соседей, которые плохо ко мне относились. Мне хотелось верить, что она пошутила.

Тем не менее я смеялась (горько хохотала) вместе с ней, потому что так поступают друзья.

Комната гудела от разговоров.

Напитки текли рекой.

Лилась яркая и воздушная музыка.

А потом, когда отчаяние улетучилось, камины резко погасли.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

И темнота.

Зажглись лампы. Вмонтированные в доски пола, они окрасили все в малиновые оттенки. Мужчины улыбнулись и откинулись на спинки кресел в предвкушении.

Зазвучала призрачно-соблазнительная мелодия.

А потом…

Появились они.

Сирены.

В зал вошли красиве мужчины и женщины. Их обнаженная кожа мерцала в свете ламп. С их красотой не сравнились бы даже супермодели из старинных журналов. Аж дух захватывало.

Даже в приглушенном свете их волосы сверкали, как бриллианты.

Глаза всевозможных пастельных оттенков поражали воображение.

Их лица отличались несравненной симметрией, а тела – изгибами, словно слепленными руками гениального скульптора.

В каждой сирене было что-то уникальное.

Десятки неземных созданий заполнили зал.

Спартанцы склонялись к сиренам, жадно следя глазами за тем, как они чувственно кружатся в соблазнительном танце.

Они были очарованы.

Загипнотизированы похотью.

Для лучшего обзора Никс скользнула мне на плечи, и я погладила ее теплую чешую.