Книга Кровь Геркулеса, страница 135 – Жасмин Мас

— Э-э-э, Алексис, – сказала Никс. – Когда ты научилась говорить на языке сирен?

— Я не говорю на языке сирен, – отрицательно покачала я головой. Три сирены и два Спартанца начали заниматься (агрессивным) сексом в кабинке напротив нас.

Никс плотнее обвилась вокруг шеи, словно отклоняясь немного назад, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Тогда как, черт возьми, ты разговариваешь с сиреной прямо сейчас?

Моя рука замерла, я уставилась на плачущую голую женщину, обессиленно лежащую на моих коленях.

— Я могу говорить с сиренами? – спросила я.

О Боже. Август сказал, что они говорят только на одном уникальном языке. Именно поэтому Спартанцы и не считают их равными себе.

— И ты можешь говорить со мной, – медленно произнесла Никс. – Ты знаешь, что это значит, дитя?

Я прищурилась.

— Я полиглот?

Никс зашипела, оскалив клыки.

— Это значит, что ты выяснила, какой у тебя дар. Ты можешь разговаривать с разумными существами.

— Но мой мозг не чувствует… эйфории? – Я поджала губы. – Разве так может быть?

Честно говоря, у меня все еще сочилась кровь из ушей. Вряд ли это способствовало приятным ощущениям.

Да и потом, если бы меня попросили описать мое состояние, то я бы назвала его скорее депрессивным с небольшим (огромным) уровнем тревоги.

— Скорее всего, у тебя просто немного не в порядке с головой. – Никс тяжело вздохнула. – Честно говоря, мне всегда казалось странным, что ты можешь со мной разговаривать.

Я повернулась к ней.

— И ты ничего не сказала?

Никс крепко обхватила меня за шею.

— Я говорю теперь.

— Девять лет спустя, – возмутилась я.

Стол сотрясался от толчков в соседней кабинке, ё Всхлипы сирены усилились.

Я поморщилась, и погладила ее по голове.

Только мне происходящее кажется странным?

— Мадам, вам что-нибудь нужно? – спросила я сирену. – Вода, рубашка? Штаны?

Раскрасневшиеся от слез глаза пастельного оттенка смотрели на меня.

— Я в порядке. Спасибо, что заботишься обо мне. Ты так добра и прекрасна.

Я скорчила гримасу.

— Что она тебе говорит? – с любопытством спросила Никс.

— Что я добрая и красивая?

— Х-м-м, – скептически хмыкнула Никс. – Ты уверена, что правильно ее поняла?

Я попыталась ее шлепнуть, но она увернулась.

— Я уверена, – сказала я. – Мне не так часто говорят, что я красивая.

— Это крик о помощи? – спросила Никс. – Ты не справляешься?

Я ничего не ответила.

Лицо расплылось в широкой улыбке.

Я не сплю.

Смех сорвался с моих губ.

У меня и правда есть дар.

Слезы счастья текли по моему лицу.

Я больше никогда не буду бессильной. Я знаю, кто я.

Счастье переполняло меня, и я крепко обняла Никс и начала целовать ее голову, не обращая внимания на ее сопротивление.

Это было только начало.

— Хочешь поиграть в игру? – спросила сирена, резко поднявшись с моих коленей. Она продолжала плакать, но я могла ее понять.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но потом вспомнила, что мне нечего терять. Я уже пришла, и я была сильна.

— Конечно, – ответила я, и мы улыбнулись друг другу. – Я сыграю.

Пианист ошибся нотой.

Алексис

— Не могу поверить, что ты выросла среди людей, – сказала Лена, сирена, которая плакала у меня на коленях, а теперь сидела справа от меня на краю скругленного дивана в моей кабинке.

Для меня ее слова звучали нормально, но Никс слышала только невнятные хрипы.