Книга Кровь Геркулеса, страница 211 – Жасмин Мас

Харон прислонился головой к моему бедру, проводя пальцами по голени.

Либо у меня начались галлюцинации, либо две свирепые скелетоподобные собаки спали посреди прохода.

Я попыталась заговорить, но мой голос меня не слушался.

Далеко не с первой попытки я прошептала:

— Что это за скелетоподобные псы?

Харон покусывал внутреннюю сторону моего бедра, царапая нежную кожу. Август целовал меня в шею и продолжал гладить круговыми движениями по спине.

— Это, – сказал Харон, целуя мою ногу, – два моих покровителя. Адские гончие.

Тату у него на шее. Вот что я не могла вспомнить. На сленге фуриями называли адских гончих.

— Но почему я никогда не видела их раньше? – мой голос стал хриплым от криков.

Мир был похож на сон.

Все казалось нереальным.

— Они невидимы для Спартанцев, – сказал Харон. – Благодаря родству с существом я могу их видеть. – Он поцеловал мое бедро.

Персефона тоже наполовину существо. Поэтому я могу понимать животных, а другие – нет?

Я утонула в своих мыслях.

Харон продолжил:

— Ты тоже можешь видеть моих адских гончих, потому что сейчас я использую свою спартанскую силу. Люди могут чувствовать и видеть то же, что и я, когда я к ним прикасаюсь.

— О, – красноречиво пробормотала я.

Голова шла кругом, я пыталась осмыслить происходящее.

Удовольствие Харона соединилось с моим в невообразимом экстазе.

Из-за этого я испытывала странное удовольствие всякий раз, когда он прикасался ко мне на Корфу? Неужели я чувствовала то же, что и он все это время?

О боже.

— Неудивительно, что ты так популярен на симпозиуме, – прошептала я, все еще прижимаясь к Августу, который играл кончиками моих волос.

Мужчины замерли.

— На твоем месте я бы не упоминал о твоем… выступлении на симпозиуме, – прорычал Август. – Особенно после того, как мы тебя за это наказали.

Я раздраженно хмыкнула, потому что ни на что другое не было сил.

Харон укусил меня за бедро, достаточно сильно, чтобы остался след, а затем лизнул место укуса.

— Вот почему меня прозвали «Секс», – прохрипел он.

Я вздрогнула.

А ведь и правда Секс.

— Значит «B»… – дрожащим голосом прошептала я.

— «Война», – перебил меня Август, нежно целуя в висок. – Я – Война, потому что мой дар способен влиять на сознания других людей.

Мурашки побежали по позвоночнику.

Одна адская гончая встала, оскалила острые, словно кинжалы, клыки и зевнула, вытянув темный язык. На месте глаз полыхали голубые огоньки.

Пес повернулся и что-то прошептал другому псу. Я не разобрала, что именно, потому что они стояли слишком далеко.

Его голос звучит как шепот, который я постоянно слышала.

Мне захотелось кричать.

— Они могут говорить, – сказала я онемевшими губами.

— Нет, – возразил Харон. – Они просто издают странные хрипящие звуки.

Нет.

Они говорят на собственном языке.

От осознания меня словно ледяной водой окатило, и от позвоночника по всему телу расползся леденящий душу холод.

— Они… – я пыталась усмирить бешено бьющееся сердце, – следили за мной?

Он впился ногтями мне в лодыжки.

— Может быть, – с притворной непринужденностью ответил Харон.

Лгал он отвратительно.

Я постоянно чувствовала затылком чей-то взгляд. Я слышала их повсюду несколько месяцев подряд.

Я их не придумала. Голоса были реальны. Харон следил за мной.

Меня каждый день мучили кошмары. Светящиеся красные глаза, ощущение прикосновения к ноге, странная одержимость, скелетоподобные существа и шепот.