Книга Кровь Геркулеса, страница 25 – Жасмин Мас

Я притянула его ближе.

Он сгорбился.

В его громоздких чертах угадывалось что-то хрупкое. Словно он боялся, что однажды сам прибегнет к насилию.

Разбитые костяшки алели кровью, а желтые глаза смотрели с необычной серьезностью.

Наш с Чарли цвет кожи и волос был настолько разным, что люди удивлялись, когда узнавали, что мы брат и сестра.

Что ж, травматическая связь не способна была менять внешность людей, только души.

— Ты злишься? – жестами показал он в воздухе.

Мы выучили язык жестов по книге из школьной библиотеки восемь лет назад, когда поняли, что Чарли не может говорить.

Я недоуменно нахмурилась.

— С чего бы мне злиться? – я всегда сопровождала свои ответы жестами, чтобы он не чувствовал себя неуютно из-за немоты.

— Я до крови избил того парня. – Он хмурился. Движения стали более резкими. – Я не хотел срываться. Просто в голове помутилось, мне показалось, что я снова вижу отца и… мне хотелось защитить…

— Разве не он первый тебя толкнул? – спросила я.

— Да, – медленно показал Чарли.

— Тогда это его вина, – жестами ответила я. – Ты имеешь право защищаться. Никто не имеет права прикасаться к тебе без твоего разрешения. Никогда. Не забывай об этом.

Чарли притянул меня к себе и крепко обнял. Я прижалась к нему, утонув в его широких объятьях.

Мне они нравились.

Мы постояли так.

Когда он наконец отстранился, то поднял руку, демонстрируя черную татуировку «Ч+A» на предплечье.

Я прикоснулась своей татуировкой к его.

Наша с ним фишка.

Мужчина помахал нам из окна своего трейлера, и мы помахали ему в ответ.

Он был самой доброй душой во всем парке.

В прошлом году мы одолжили у него набор для татуировок. Он был единственным, кто дал нам картонные коробки и одеяла.

Если бы он не пускал нас в свой трейлер в особо морозные, снежные дни, мы бы погибли.

Он был нашим спасителем.

Нашим личным святым.

С ног до головы он был усыпан татуировками животных черепов и сатанинскими символами. Если сильно не вдумываться, то выглядело вдохновляюще. Особенно выделялась пентаграмма на его лбу.

Он следил за нами взглядом, пока мы не скрылись за деревьями.

Поднырнув под тщательно уложенные ветви деревьев, мы отогнули брезент, защищавший хитроумно сложенные коробки от непогоды.

На пол мы уложили одеяла и ковры, которые успели выкрасть из трейлера умерших хозяев до того, как прибыли представители Федерации.

Я присела на колени, приветственно расставив руки, и Пушистик – именно такую кличку Чарли дал тридцатишестикилограммовому хаски – вскочил и тараном бросился ко мне.

Он трясся от радостного возбуждения, пока я целовала его мордочку.

Пушистика бросили в парке три зимы назад, после чего он набрел на наш шалаш и наотрез отказался уходить.

Поначалу я переживала, что мы не сможем его прокормить, но он с удовольствием уминал дохлых белок и кроликов, которых нам приносила Никс.

Мы с Чарли их ели, только чтобы не умереть с голоду, потому что от слишком большого количества их мяса нас начинало тошнить. В отличие от нас Пушистик от недомоганий не страдал, так что почти все тушки доставались ему.

И вот, три года спустя Пушистик стал самым упитанным из нас.

К слову, о еде. Заработанные ваучеры я положила в старую стеклянную банку из-под пива, спрятанную под ковром. Их можно было использовать только по пятницам.