Книга Вне правил, страница 73 – Анель Ромазова

— А? — отзываюсь невнятно, когда зовет меня снова…

— Если будет больно, Царевна, не терпи. скажи я.., - снова глубоко вдыхает, рычит, сокращаясь мышцами на прессе, а я крепче сжимаю член. Чаще вожу от тяжелых мешочков с яичками к налитой нетерпением головке.

— Что сказать? — переспрашиваю, как глухое эхо и несмело поднимаю на Натана помутневший взгляд.

У меня перед зрачками телевизионная рябь и трусит повсеместно. Соски огнем горят от пощипывания, а между ног так влажно, что мой сок течет внутри по бедрам. Натан плашмя ладонь туда спускает.

— Блядь, Царевна, ты. ахуеть какая мокрая, — с таким восторгом травит, что я его всей взволнованной грудью хапаю и задыхаюсь им, — Если больно будет. не терпи..я..бля. об киску подрочу, но терзать не буду.

— Угу.

На этом все.

На этом разговоры кончились. Хватает меня на руки, я за его спиной скидываю шлепки с ног, берусь за заостренные скулы и совершенно дико втискиваюсь в губы.

В полном опьянении, ощущаю ягодицами шероховатую поверхность полка в парилке. Каменный стояк скользит по промежности. Развожу ноги шире, позволяя ему тесно вклиниться между.

— Яся. твою мать! Горячая… ты ахеренно горячая, Заяц!

Я, правда, горячая и внутри, и снаружи. Аж дышать нечем от этого жара. Баня — то не топлена, но парит между нами, дай боже. Как- будто кто на раскаленные камни водичкой плеснул.

Еще до того, как вставить в меня член. Натан неистово целует шею, пуская вдоль по коже крупную сыпь мурашек. Ключицы, грудь все подставляю под засосы, откинувшись назад.

— Ах! Натан. ах!! — вскрикиваю, абсолютно, не сдерживаясь. Не к чему, ломать комедию, когда все и так ясно.

В себя его хочу. Целоваться хочу.

Сгусток желания я, а не человек.

Думать, вот, не хочу. Вдумываться и соображать.

Не зачем портить момент, в котором пестрит его наслаждение, мое удовольствие, что может быть просто хорошо и нет проблем. Они стерлись, смазались. Их в лапах ласкового животного не существует.

Похотливый грубиян, вдруг, тянется за чем-то через меня. Не особо четко различаю в его руках флакон с детским маслом. Я им пользуюсь для увлажнения кожи. Яблочная отдушка тревожит ноздри. Слежу, как он отвинчивает крышку и наливает в ладонь, но с какой целью, никак не догадаюсь. Только, когда смазывает внушительную эрекцию, до меня доходит, что Натан, таким образом, старается сгладить возможный дискомфорт от проникновения.

— Можно я, — прошу с бурной отдышкой.

— А хочешь?

— Хочу, ага, — спешно подтверждаю и кладу пальцы на стояк.

Я определенно крышей тронулась.

Да, да!

Поехала. Слетела, но мне пофиг.

Двигаю поступательно и наношу масло на дико твердый, переплетенный ребристыми полосками, орган. Натан чарующими, плавными фрикциями трахает мой кулак.

Ай, боже!

Он, его могучий член, как живой, пульсирует в ладони, еще сильнее натягивая кожу.

Ух!

В груди хлипко дрожит застывший вдох.

Направляю его в себя. И наблюдаю, распахнув веки, как крупная головка полностью скрывается во влагалище. Кроет ощущением наполненности. Размазывает дико.

Натан подхватывает за спину, когда лечу назад.

К себе. Один длинный толчок.

До основания вколачивается, смачно шлепая машонкой по моим сырым складочкам.

— Ай. блин. Да! — взвизгиваю в голос.

— Тише, Царевна, услышат же….

— Ммм. угу.., - мычу уже в его рот, но тише не получается. Слишком уж он большой. Горячий. Я чувствительная. Попискиваю достаточно звонко.