Книга Вне правил, страница 80 – Анель Ромазова

— Ради чего тогда? Натан, не понимаю я, зачем оно тебе нужно? — краснеет, размахивая руками. Я стою совершенно спокойно, пока она кипятится.

— Встречаться с тобой хочу, — надоело твердить, но повторяю.

Неделю. Две. Месяц. Не срок. Сколько понадобится столько и буду талдычить, добиваться взаимности, доверия и всего, что там ещё подразумевает движ «Быть вместе».

— Ооо боже, услышь ты меня, если сейчас хочешь, то потом расхочешь. Я не буду ничего рассказывать, не буду и всё, — причитает Строгая жалобно и с восклицанием.

— Ясь, меня цепь не испугала, ничего не помешало в тебя влюбиться.

— Всё равно же не отцепишься.

— Нет, — отпечатываю кратко, ёмко и доходчиво.

Царевна жуёт губешки и крутит винтики под белокурым нимбом. Солнце под таким углом светит, что волосы у неё завораживающе мерцают. Кладу ладони ей на щёки и засасываю глубоко свою русалочку — красавишну, с потрясными глазами, цвет в цвет, с сиренево-серым небом.

Тёплый мягкий ротик гостеприимно встречает мой ошалелый язык. Из организма мигом вся жидкость сливается в трусы. Стояк мой твёрд, но я твёрже. Соснув Царевну напоследок агрессивно, тащу наружу силу воли за шкиряк и отрываюсь.

Нихоца, но блядь, надо. Иначе до китайской пасхи, будем в, тяни-толкай, рубиться.

Встрепенувшись, Яська вроде как сдаётся, закатывает глаза, вымаливая у вселенной либо терпения, либо же сил.

— Не смотри на меня, пока буду рассказывать. передумаешь или станет противно, просто уходи, уезжай, но молча.

Киваю, но не соглашаюсь.

Садится на травку и обнимает колени. Смотрит куда — то вдаль. Присаживаюсь рядом, обнимаю со спины, утыкаясь носом в затылок. Так ей легче будет выговориться, но Ясенька другого мнения. Ощетинившись, выпускает колючки. Дикая, млять, роза, которую я по неосторожности сорвал. Вот и колет шипами мне в сердце, а острым локтем в живот.

Хрен с тобой.

Разворачиваюсь спиной к спине, нашариваю ее ладошку и переплетаю пальцы.

— Ясь, чтобы ты не сказала, я не уеду без тебя.

— Свалился же на мою голову, — бурчит, напустив в голосочек страданий.

Помалкиваю в ответ.

Это не я свалился — это ты меня похитила. Так бы продрых в тачке и домой стартанул. Единственное осознание — мои проблемы Яську не касаются. Несмотря на хероту, которая завертится после моего заявления. Снежка папаше моему и своему плешь проест истеричными воплями. Взбесятся оба не по-детски. Придётся обращаться к тому, к кому мне обращаться не хотелось бы.

Испугался ли гнева отеческого? Нет.

Хер его знает. По нерву стреляет люто. Несладко, не гладко, но оно того стоит. Просто спиливаю со ствола ветку мыслей о предстоящем семейном скандале и его последствиях.

На притихшей и поминутно вздыхающей Ясе концентрируюсь.

— Мась, я жду, — говорю, как могу мягко, хотя голос под натиском эмоций ломается до шершавого хрипа. Своим затылком к ее затылку прислоняюсь. Прохладные пальчики перебираю, всячески выказывая ей поддержку. Не наглею, а терпеливо поглаживаю.

Яська лупанув в воздух судорожный выдох, вдруг становится на коленки, бросается на шею сзади. Как истукан, на этом моменте застываю, и дышать перестаю. Колошматит Зайца ебически. Включая ее нежное сердечко. Оно в позвоночник мне наваливает учащенные удары и подталкивает мое, разогнаться и греметь, словно разболтавшийся килограммовый металлический шар в железной коробке рёбер.