Книга Вне правил, страница 85 – Анель Ромазова

Нет.

Всё же что-то не так. Набираю.

— Мы в ссоре? — с ходу задаю, начинающий беспокоить меня вопрос.

— Нет! — Широков рычит, — Я в стрипушнике. В привате. А мой член у тёлки во рту.

— А, ты поэтому нервный? Плохо сосёт?

— Отлично сосёт.

— Рад за тебя, но не от всего сердца, — удручённо договариваю в потухший дисплей.

Вот теперь можно точно расслабиться. Успокоив душу, кладу телефон в карман. Пошлые размышления на тему Ясеньки и оральных ласк с тяжким вздохом убираю в лист ожидания.

Огибаю угол и лицезрю такое, отчего копытом начинаю бить. Дым из ноздрей пускать и метать искры неприкрытой ярости из глаз. А если, без абстрактности выражений обойтись то, завидев, как три чипушилы — недомерка прессуют мою Царевну возле входа. Не дают ей пройти, окружив со всех сторон, наполняюсь бешенством до поднятия и потрескивания гривы.

Охуели в корень!

Достаю из багажника волшебную палку для успокоения оборзевших задротов. Мчусь, раздув все паруса.

— Нам Стася сказала, что ты всем даёшь. Так, может, и нам дашь. троим сразу, — травят на повышенных тонах.

Яська затравленно жмёт руки к груди. Головой крутит во все стороны. Они вокруг неё, как стервятники кружат и запугивают.

Пизда вам черти!

— Девочка в красном дай нам несчастным — распевает немытое и прокопанное мной в сырой земельке рыло. Про нечастных он верно подметил.

— Она вам точно не даст. Давайте я дам, — вступаю в беседу, не получив приглашения в чат.

Волоку стальную биту по асфальту с жутким скрежетом. Компания утырков переводит всё внимание на меня.

— Чё, ты нам дашь. Это мы тебе дадим, — грозит мне пальчиком бритое гнусавое чмо.

— Ненавижу тавтологии, — на Царевну смотрю и делаю знак, чтобы зашла и не отвлекала. Мало ли что там у них в карманах припрятано. Ножи, кастеты. Дуракам закон не писан, если писан, то не читан.

На девчонку беззащитную прыгать само по себе зашквар.

— Тяв-тяв чтооо? — кривятся сразу трое, и по всему видно, народ в Бабёнках не образован. Хотя, про тавтологии сам не уверен, что употребил правильно.

К брито — яйцеголовому подхожу. Ламинирую ладонью его блестящий бубен и раздумываю, что ему первым покалечить. Ломануть в лобешник или треснуть в бубенцы, которые он к моей Царевне мостит.

— Как насчет в вышибалу сыграть? — вопрос, а следом и ответ преподношу, не дождавшись согласия.

Хлопнув битой, делаю омлет из яиц бритого ушлёпка. Я кулинар от бога. Вторым размахом разминаю почки хлопчику в джинсовке. Третий, сука, ссыкло первостатейное, ещё в начале готовки пятками засверкал. Ему я планировал печень в паштет размягчить.

Все лежат, скулят. Натан гордо стоит и тычет битой в грудь поверженному уебану.

— Что-то ещё пояснять надо? — интересуюсь крайне невежливо.

Стонут и отползают к колонкам. Приглядевшись, замечаю на обочине дороги припаркованный кусок хлама со светоотражающей аэрографией по всему кузову. Поняли, значит, вот и прекрасно. Пинками укоряю процесс удаления на хер ничтожеств.

На заправку вхожу с чётким настроем выписать Куличёвой пару «ласковых», но Царевна все планы рушит. Плевать становится на всё, когда она ко мне прижимается, не скрывая волнений.

— Ты в порядке, — с явной заботой дрожит голосом.

— Да. Испугалась? — в милое личико вглядываюсь и кайфую, что переживает за меня, что небезразличен. При необходимости я и медведя голыми руками заломаю. На подвиги тянет после ее трепетных проявлений.