Книга Роман с конца, страница 70 – Марина Сом

События ночи всплывают в памяти, и всё указывает на то, что я в отеле, а позади меня совсем не домовой. От абсурдности своей первой мысли я начинаю нервно хихикать и поясняю:

— Я приняла тебя за домового.

Марк вопросительно хмыкает.

— Ну, знаешь, рассказы, что они садятся на грудь, и ты не можешь вдохнуть, вообще ничего не можешь сделать.

— Это сонный паралич, Полина. Домовых не существует, — он убирает руку и добавляет: — Прости, что разбудил. Спи дальше.

Дышать сразу становится легче, но мне всё ещё очень жарко, движения ограничены — я во флиске, джинсах и носках.

— Как я здесь оказалась?

— Ты уснула в машине. Я тебя сюда принёс.

— И остался?

— И остался... — он чуть отодвигается и тихо спрашивает: — Мне уйти?

Да-да-да!

— Не-а, — сонно бормочу и придвигаюсь к нему ближе. Сейчас я замечаю, что он так же, как и я, полностью одет.

Высвобождаясь из оков одеяла, я поворачиваюсь к нему лицом. Марк лежит на боку, подперев голову рукой. Тусклое освещение в комнате делает его похожим на большого и грозного медведя, которого, в связи с полным отсутствием у меня инстинктов самосохранения, хочется потискать.

Я расплываюсь в улыбке. Желание положить голову обратно на подушку и продолжить спать сменяется другим — более сильным, животным и срочным.

— А почему мы ещё одеты?

Спрашиваю — и тут же начинаю чувствовать себя глупо. Соблазнительница из меня так себе. Я не спала всю ночь, не удивлюсь, если подушка отпечаталась у меня на лице.

Марк прищуривает глаза и подаётся вперёд. Секунда — и я уже лежу на спине. Его колено располагается между моих ног, локти — по обе стороны от моей головы. Я в ловушке. Он опускает лицо — мы находимся в нескольких миллиметрах друг от друга, его брови нахмурены, серьёзным взглядом он всматривается в меня.

— Поля, ты уверена...?

Конечно, нет, — проносится в моей голове, прежде чем я приподнимаю голову и прерываю его поцелуем. Слышу резкий вдох, и Марк перехватывает инициативу. Вес его тела по-прежнему на локтях, но он целует меня так страстно, что моя голова практически впечатывается в подушку. Я под тяжёлым, красивым и божественно пахнущим одеялом по имени Марк.

Я пропала.

Ты пропала ещё несколько часов назад.

Ты пропала ещё месяц, если не два, назад.

Мне кажется, что я падаю в пропасть. Чтобы удержаться, я крепче обхватываю его тело руками и ногами, прижимая плотнее к себе. Он везде, но этого недостаточно. Я начинаю тереться о него бёдрами, возбуждение нарастает и скапливается в тугой узел внизу живота.

Мой чёртов босс не поддаётся и продолжает вести себя как скала, исследуя меня языком, целуя губы, глаза, щёки. Кусает шею, что приводит меня в состояние, где я в прямом смысле начинаю хныкать как ребёнок.

Когда двумя пальцами он сжимает мой и без того твёрдый сосок сквозь ткань бюстгальтера и футболки, я громко вскрикиваю. Я не контролирую, что со мной происходит. И в этом есть дыхание свободы — принять отсутствие контроля, не сопротивляться, а просто отдаться ощущениям.

Он отстраняется на достаточное расстояние, чтобы снять футболку сначала с себя, а следом — флиску и лифчик с меня.

Наконец-то его тело передо мной. Я не медлю ни секунды и набрасываюсь — начинаю свои исследования, как человек с контактной депривацией — не могу оторвать от него рук. Его тело завораживает, гипнотизирует. Я уже тянусь, чтобы провести языком по грудной мышце, когда Марк обгоняет меня и захватывает мой сосок в тиски своих губ. Засасывает и прикусывает практически до боли — достаточно, чтобы я выдала резкий вскрик. Моё тело выгибается, я даю ему больший доступ, и он накидывается на меня, как на свой любимый десерт.