Книга Строптивая для бандита, страница 42 – Виктория Райн

Это оказалась та самая клиника, где проходил лечение мой отец. Пару раз вдохнула и выдохнула, чтобы прогнать вновь набежавшие слёзы и, взяв сумочку, вышла из дома. Уже села за руль своей машины, когда водитель отца открыл дверь с моей стороны.

— Лира Степановна, давайте я вас отвезу.

Его предложение лишь заставило вскинуть бровь, на большее моей эмоциональности не хватило. Посмотрев на свои дрожащие руки, что сейчас обхватывали руль и решила, что в таком состоянии действительно лучше не вести машину самой.

Освободила место водителю и сев на пассажирское сидение услышала облегчённый вздох от мужчины. Молча протянула ему записку с адресом и пристегнувшись уставилась в окно.

Хотелось забиться в угол, свернуться там калачиком и тихо подвывать от ноющей боли в груди. Сердце продолжало стучать, моё сердце, а его уже молчит.

«Почему он не послушал меня и не остался в клинике? Зачем это вероломное упрямство и глупая самонадеянность? Почему я поверила в то, что всё будет хорошо, но судьба решила иначе?» — столько вопросов флегматично крутились в моей голове. По щекам опять потекли слёзы, но мне было всё равно. Пусть я буду плаксой, но иначе я просто сдохну от душивших меня эмоций.

Приехав в больницу, я встретилась ещё раз с лечащим врачом. Он распинался передо мной как мог, только это уже не вернёт мне родного человека.

— Лира Степановна, такого не должно было произойти, не при каких обстоятельствах. Я бы никогда не отпустил Степана Алексеевича домой, будучи неуверенным в его самочувствии.

— Значит, вы хреновый врач, раз не увидели возможного исхода.

— Как медицинский работник, я не имею права удерживать больного силой. Учитывая, что ваш отец сам написал отказную, у меня не было полномочий задерживать его дольше. Силой можно приковать лишь пациентов с психическими отклонениями, — я понимала, что мужчина передо мной не оправдывается, скорее честно и по совести рассказывает о сложившейся ситуации.

Ему, похоже, действительно жаль моего отца. Комкает в руках только что снятую с головы медицинскую шапочку, и уже несколько раз протёр свои очки. Или он так боится того, что я могу подать на него в суд?

— Мне нужно ваше разрешение на вскрытие.

При этих словах меня передёрнуло, и появилось стойкое ощущение, словно кто-то со всей силы дал мне пощёчину. Эмоции вновь прорвали плотину, и у меня началась самая настоящая истерика. Слёзы текут рекой, нос заложило, а рот так жадно хватает воздух, словно я провела под водой уже больше сорока секунд.

— Простите, мне пришлось вколоть вам успокоительное, — проговорил всё тот же врач спустя какой-то промежуток времени, когда я наконец, сумела осознать действительность, а не корчиться от удушья.

Я же за это время успела пройти несколько кругов ада в виде неконтролируемой вспышки асфиксии и оказаться на кушетке, рядом с которой в данный момент стоял мой водитель и медицинская сестра.

— Спасибо за помощь, прошу вас покинуть кабинет, — это врач вещал, видимо, им.

— Теперь я буду не просто бесчувственной, а стану самым настоящим овощем?

Слова давались с трудом. Язык стал ватным и шевелился еле-еле. Тут же я почувствовался привкус крови. Видимо, успела прикусить его до того, как подействовало лекарство.

— Этот эффект продлится минут пятнадцать, потом всё будет в порядке. Не переживайте.