Книга Тебя одну, страница 112 – Елена Тодорова

Под моей кожей сыплются искры торжества. Почти фейерверки. Салют в честь моей Богини.

В этом контакте вся ее энергия, все чувства, вся сила — жадно вбираю в себя по крупицам.

— Ты — моя, — вставляю между вдохом и новым касанием. — Никто больше. Ты одна.

Чувствую дрожь Лии и, вероятно, сомнения, но во всем этом нет отторжения.

— Слышишь? Фиалка? — взываю с некоторым нажимом, но это все из-за отчаяния. — Я горю. Богиня, я горю.

Пятерня медленно скользит вниз, находит запястье Шмидт, обворачивает пальцами и направляет ее руку вверх. Прижимаю ладонь к своей груди, чтобы она почувствовала, как я за нее бьюсь.

Дыхание Лии становится громче, чаще, жарче. С моей стороны растет давление языка и губ. Притягиваю всю ее ближе. Удерживаю до тех пор, пока наши рты не находят общий ритм.

Мать вашу… Это та самая гармония. Вечность, запертая в одном коротком, но таком, блядь, счастливом моменте.

Обратного пути ведь нет, правда?

© Дмитрий Фильфиневич

Чередую нежность с жадностью, довожу нас до удушающих судорог, где воздух — на вес золота, а каждый выдох — как последний. Интоксикация медовой страстью столь сильная, что зреет вопрос: выдержат ли легкие, сердце и ЦНС, или все рухнет разом?

Даю отсрочку. Минута на то, чтобы отдышаться и сохранить шанс на дальнейшее проживание тех чувств, которые так долго ждал.

Лия размыкает глаза, и я вижу в них не только свое отражение, но и откровенное желание. А еще… Самое главное — доверие.

От этого сносит крышу. Тону, как на Титанике — благородно, с играющим за грудиной оркестром.

Утратив понимание необходимости паузы, губы медленно уходят вниз. Тело Фиалки, откликаясь на эти действия, дрожит и розовеет. Целую шею, линию плеч, ключицы. Оставляя влажные следы, скатываю верх пеньюара и добираюсь до груди. Ласкаю, посасывая, пока температура не повышается настолько, что на коже проступает алая россыпь.

Соскальзывая ниже, стягиваю пеньюар еще дальше.

Черт… На Лие нет белья. Скромный вид запретного плода, припрятанного между ведьминских бедер, доводит меня до состояния темной эйфории, в которой не существует ни морали, ни запретов, ни последствий. Только одуряющая жажда.

Короткое замыкание случается сразу в нескольких частях моего организма — сначала в голове, потом за ребрами, а после и в животе. Последний раскручивает такой жесткий спазм, что кажется, еще секунда, и я взорву, к херам, весь мир.

«Катастрофа страсти! Поздним вечером третьего апреля планета Земля вошла в фазу неконтролируемого уничтожения. Причина: смертельный передоз эндорфинами в организме одного конкретного идиота, который слишком сильно хотел свою ведьму, и, как следствие, взрыв. Выживших нет. Человечество полностью стерто с лица Земли!» — зачитают пресс-службы инопланетян перед своими гражданами.

«Субъект-рецидивист 696969 снова не справился с базовыми инстинктами. Просим прощение за ликвидацию сектора. Готовим протокол для перезапуска Земли и делаем запрос на отзыв безнадежной души. Повторное воплощение нецелесообразно. Архивируем», — отрапортуют ангелы перед Высшими силами.

Ну а историки будущего, тысячи лет спустя, анализируя события, назовут это «Великой похотливой детонацией».

Но мне, конечно же, похрен. Абсолютно. В моменте похрен. Да и за его пределами тоже.