Книга Тебя одну, страница 126 – Елена Тодорова

— Ты какой стек используешь? TensorFlow или PyTorch?

На лице Елизара вспыхивает чистый восторг.

— Зависит от задачи!

— То есть ты не фанатик?

— Нет, конечно!

— Отлично, а то у меня в группе один такой есть. Чуть что: «Только TensorFlow, иначе не считаюсь с тобой как с человеком», — девочка картинно вздыхает.

— Фу, какой душнила, — понимающе качает головой Елизар.

— Что-то мне подсказывает, что сейчас закладывается основа на битву интеллектов, — шепчет мне на ухо Дима.

Я со смехом отдаюсь теплой волне мурашек.

— Скорее, союз, — поправляю с надеждой.

Мы хоть и успели поесть, все время с интересом следили за развитием событий.

Дети нас уже не замечают. Оба с горящими глазами обсуждают какие-то скрипты.

— Потанцуем, чтобы не мешать, — предлагает Дима.

— Только чтобы не мешать, — отвечаю я с невесть откуда взявшимся кокетством, вкладывая свою руку в его.

Дима ведет меня сквозь толпу, и на этот раз я чувствую, как взгляды гостей скользят по нам с особым оттенком. Но что в нем для меня неважно. Я бросаю последний взгляд на детей. Они действительно погружены в обсуждение настолько, что забыли, где находятся. Елизар, объясняя что-то, активно жестикулирует, и девочка, поддакивая ему, двигается с такой же увлеченной энергетикой.

Улыбаясь, позволяю Фильфиневичу затащить себя в самый центр танцпола.

Близость начинается с первого прикосновения.

Его ладонь уверенно ложится мне на спину — горячая и ощутимая, как импульс, проходящий под кожу. Другая рука касается моей, слегка сжимая пальцы, и лишь на этом движении я задерживаю дыхание.

Смотрю ему в глаза и будто бы ширюсь в пространстве, столько всего переполняет.

Но едва мы делаем первые шаги, музыка с каким-то странным переходом, будто в спешке, сменяется, и зал заполняет поразительно знакомая и вместе с тем неизвестная мне мелодия.

Неизвестная ровно до того момента, как по пространству расплывается бархатный голос Фрэнка Синатры.

Слова, что он произносит, надвигаются на нас, словно медленный прилив.

Over and over, I keep going over the world we knew [1]...

Он поет о времени, что ускользнуло сквозь пальцы. О воспоминаниях, что не стереть даже самыми отчаянными попытками. О мире, который когда-то был, но теперь стал всего лишь тенью в сердце. О том, как он вновь и вновь возвращается к прожитым моментам, переживая их заново — каждый взгляд, каждый жест, каждый шаг влюбленных, запечатленных в золотых всполохах прошлого. О потере и о вечном поиске того, что уже невозможно вернуть. О боли осознания, что даже если прошлое можно пересматривать в своей памяти, изменить его нельзя. О сладком проклятии любви, которая не исчезает, а лишь рассыпается эхом в душе, заставляя снова и снова проходить через все, что когда-то было самым дорогим.

Естественно, меня пробирает до самого дна. И Диму тоже.

Это слишком личное. Слишком настоящее. Слишком близко к сердцу.

Over and over...

Прошлые жизни проступают в этом зале как призраки. Вспышками оживают фрагменты — и те, которые мы помним, и те, которых еще нет в сознании, но хранит наша душа.

Мы снова и снова встречаемся, снова и снова проживаем один и тот же круговорот любви и потерь.

Дима ведет меня в танце твердо, но нежно, ведь в этих движениях горит целая вечность. Мы кружимся, ощущая вес прожитых судеб: всех несказанных слов, всех пролитых слез, всей заглушенной боли.