Онлайн книга «Тебя одну»
|
Обман вскрыт. Когда Белла сообщает об этом, я, на хрен, кончаюсь. Еще раз сорок сдыхаю, пока Лия добирается до дома. Готовлюсь. Судорожно подбираю слова. Выстраиваю фразы, которые могут исправить, исцелить, спасти. Но все к дьяволу из башки выносит, когда Шмидт входит в коттедж. Ее появление — это вам не Hello Kitty. Это боеголовка, которая уже вошла в поле твоей гравитации. Не уклониться. Не перехватить. Не отменить. Если это любовь, мне нужно бессмертие. Потому что она будет убивать, понимаю со старта. Правда, любовь, внушение — не амулеты на прощение. Гиблый щит. Лия хватается за ружье. Сердце — в бетон. Адреналин — прямиком в аорту. В глазах ее нет ни дна, ни берегов. Ни одной трещины, куда можно протиснуться, чтобы схватить, удержать. И я понимаю: все, конец. Время вышло. Что бы я ни сказал, она меня размажет. Тысячу раз, тысячу фраз — тщетно! Режим уничтожения «Фиалка» запущен. Она целится четко. Насквозь. Да, этим своим «насквозь» она собирается в прямом смысле пробить меня. Я не сомневаюсь в Лии. Ни в одном сказанном ею слове. Ни в одном действии. Ни в одном направленном на меня чувстве. Ей хватит и боли, и ярости, и силы, и смелости. Страха нет, потому что смерть для меня всегда была связана с жизнью. С бесконечным горем. С адским одиночеством. С проклятой необходимостью доживать воплощение. А физическая гибель — это самое худшее. Казак не умирает — он в небо летит. Вот что мне близко. Смотрю Лие в глаза. Впускаю в себя ту бурю, что разрывает ее изнутри. Принимаю. Всю ее принимаю. «Адонай Элохейну, Адонай Эхад[1]», — провозглашаю я мысленно. Несмотря на понимание, что Бога здесь нет. Ни в ней, ни во мне. Его нет в этой комнате. Но есть ангелы и демоны. Пока мы с Фиалкой меряемся истинами, те сплетаются в сокрушительном хоре. Иконостас против воя. Писание против хулы. Религиозное против антирелигиозного. Они заставляют живущее в нас добро сражаться с нашим же злом. Неважно, кто прав, а кто виноват. Когда ярость выходит из-под контроля, даже правда на правду — это война. Бойня. Разруха. Конец ебаного мира. Не разрываем контакт. До последнего. До края. До предела. В ее залитых слезами глазах что-то меняется. Некое чувство пробивается сквозь ярость и боль. Прокладывая себе путь наверх, разрезает ее изнутри, расслаивает, крошит. Лия сопротивляется. Кривясь, мотает головой. Толкает свою злость наружу. Дожимает спусковой крючок. Я задерживаю дыхание. И… Фиалка дергает ружье. В последнюю секунду. Рывком. Молниеносно. Как будто ее саму выбивает из нутра. Грохот выстрела похож на взрыв. Раскалывает воздух. Бьет в уши. Бьет в сердце. Бьет в кости. И… Удар. Сначала я даже не понимаю, где. Только резко швыряет репу вбок, словно в лицо дали открытой ладонью. Только это не ладонь, а… жар. Обжигающий. Кожа вспыхивает адским пламенем. Левая часть, по волосам, ухо — чиркает дробью, срезая верхний слой кожи. Краем зацепило, но этого достаточно, чтобы заструилась горячая и липкая жидкость. До мозга боль доходит с опозданием. Закорачивающая нервы жгучая пульсация добирается еще позже. Я моргаю, сбрасывая с ресниц слезы. Они неосознанные. Инстинктивные. Защитные. От рези и дыма. От того визга, что сохраняется в ушах. Смахивая кровь пятерней, не верю тому, что вижу ее на пальцах. Как псина, дергаю башкой, но звон не исчезает. |