Онлайн книга «Тебя одну»
|
Пальцы Беллы расслабляются, плечи отходят назад. Она делает глубокий вдох и шагает ко мне. — Мне жаль, что ты узнала подобным образом… — сообщает искренне, с удивительной заботой. А меня будто огнем опаляет. Облизывает раскаленными языками. Ранит стремительно и очень глубоко. — Дима мне очень помог! Он замечательный человек! Ее голос дрожит, но даже если в нем и есть раскаяние, оправдания и желания защититься все равно громче. Гораздо громче. Лично для меня ее слова больнее, чем если бы она вдруг взяла мои руки и принялась полосовать мне лезвием вены. По крайней мере, это было бы честнее! Я дышу. Дышу. Дышу. Изо всех сил пытаюсь не дать этой боли сожрать меня заживо. Воздух царапает горло. Не проходит дальше обугленной грудной клетки. Застревает в верхних дыхательных путях. — Мне, правда, жаль тебя… — Жаль?! Я вспыхиваю так резко. Едва не взрываюсь. Белла вздрагивает. Начинает судорожно объясняться: — Реня о тебе рассказывала. Говорила, как болезненно ты переживаешь. Но… Я не слышу, что она говорит дальше. Чересчур яростно кровь стучит в висках. — Она знала? Сжимая пальцы в кулаки, с ужасом жду ответа. — Нет, — выпаливает Белла, мотая головой. Впиваясь в ее лицо взглядом, пытаюсь различить ложь. Уцепиться за какую-то фальшь. Но вижу лишь панику, разбитость, запоздалое сожаление. — Она не знала. Дима требовал, чтобы я молчала. Значит, все-таки он… Он требовал. Он все это придумал. Бьет. Как же сильно бьет! Жестоко. Мощно. Бесповоротно. Внутри все громыхает, ломается, трещит, крушится. Предательство. Единственное, что я чувствую. Оно сносит, превращая в руины все, на чем я стояла. — Но в ВИП-комнатах камеры. Роза Львовна видела, что между нами не было секса. Пробовала шантажировать. Когда же ничего не получилось… Я замираю. Ноздри раздуваются, как у зверя, учуявшего кровь. — Зачем? — выдыхаю я едва слышно. Голос не просто тихий. Он смертельно опасный. Белла сглатывает. Ее взгляд мечется, будто она ищет выход, которого нет. — Этого я не знаю… Дима сказал, только ты поймешь… Я пойму?! Я?! Голову разрывает ураган. Грудь раздирает что-то черное, липкое, горячее. Резко развернувшись, покидаю палату. Пересекаю коридор, спускаюсь по лестнице вниз и вылетаю за дверь больницы. В мир, который для меня утратил свою целостность. На улице жарко, а меня трясет. Внутри морозильная камера. Эмоции хранятся в залитых формалином емкостях. Твой Идол: Где ты? Я был в студии. Звонил сто раз. Приехал домой — тебя и здесь нет. Сообщение от Димы. Сообщение. Прокручиваю, чтобы начать соображать. Оглушена ведь. Напрочь. Твоя Богиня: Я сейчас приеду. Отправив ответ, ловлю такси и направляюсь по адресу, который считала своим домом. В дороге не думаю. Нет такой возможности. Один взгляд на Фильфиневича, и он все понимает. Один взгляд, и я чувствую боль. Она, блядь, прорывается, чтобы раздербанить меня на куски. Казалось бы, сколько можно? Сколько, мать вашу, можно переживать одно и то же?! Оказывается, можно! Снова. И снова. И снова!!! С каждым витком адский круг замыкается все жестче, плотнее. Без просветов. Без права дышать. — Значит, сговор. Ребенок не твой, — выдыхаю я блекло. Без эмоций. Вроде и интереса к этому вопросу нет. Настолько истощена морально, что нет уже ничего, кроме боли. Просто узнать бы: — А зачем? |