Книга Тебя одну, страница 170 – Елена Тодорова

— Это выдержка, — напоминает глухо голосом, перебитым внушительной хрипотой.

— Ну да…

Делаю еще глоток. Внутри тут же становится горячо. А еще шатко. Дрожит тонкая материя до звона. Ощущение двоякое: очень страшно разбить, но безумно хочется.

Есть не могу, хоть заказываем в итоге немало. Только вино потягиваю. Пьянею все больше. Влияние его взглядов, голоса, присутствия — усиливается.

— Значит, хранил мне верность? — вспоминая, подбиваю на откровенность. — Осознанно? Или просто…

— В этом мире ничего не бывает просто. Ты же понимаешь.

— Не-а, — отрицаю зачем-то. — Мне казалось, что мы с тобой всего-то зацепились травмами… А потом пошло-поехало…

Дима ухмыляется.

— Хочешь подробностей, значит, — делает нужные выводы.

Тут я не отступаю.

— Да-а-а, — тяну шепотом и смачиваю горло очередной порцией вина. — Очень.

— У тебя глаза — пиздец какие сейчас, — выдает он неожиданно. Качая головой, показывает ладонью, как сечет грудь. — Ладно, — переключается, прочищая горло. А меня уже перетряхивает. — Твои варианты.

Я сглатываю. Перевожу дыхание.

— Ну я не знаю… Ты ведь мужчина. С импульсами, потребностями. Помню, как часто тебе был нужен секс. Да и когда я уходила… ты обещал назло…

Я на иголках. А он молчит, выдерживая паузу.

Тишина накаляет атмосферу до предела, за которым обычно между нами происходит взрыв.

— Я не смог бы это сделать даже назло.

— Снова ноль информации! — вспыхиваю я. — Я правда хочу услышать, как ты справлялся!

Он улыбается и признается:

— Я не справлялся.

Господи…

Эта простая фраза лишает меня дыхания.

— Помнишь мою брезгливость? Ты еще потешалась над ней… Так вот, это духовный протест. Против всех, кто не является тобой. После нашего знакомства я окончательно ему проиграл.

Я и без того говорить не могу. Но с этими словами накрывает такой волной дрожи, что пробирает до глубины души.

— В глазах наводнение… — пытаюсь шутить, поправляя челку.

Но спрятаться за ней невозможно.

Вздохнув, закусываю нижнюю губу. И смотрю на Диму, давая ему увидеть, как много это значит. Может, словами сказать не могу. Но глазами… люблю его. Подпирая рукой подбородок, откровенно боготворю.

Сколько так сидим? Трудно сказать. Он ведь тоже не отводит взгляда.

— Ты и правда Идол… Заслужил, — изрекаю чуть погодя. — Выпьем еще? За любовь…

— Выпьем, Богиня, — окатывает ответным теплом.

— Дамы у джентльменов на руках, — заявляю, поднимаясь.

Димка смеется. Низко. Глубоко. И обалденно волнующе.

— Нас выгонят, — хрипит мне в ухо, когда уже сажусь ему на колени, обнимаю, потираюсь.

Руками же прижимает к себе.

Электричество пульсирует — внутри и снаружи.

— Поделом… Им… — резюмирую, касаясь губами гладковыбритой щеки.

— Точно. Такого шоу себя лишат. Глупцы.

Глядя друг другу в глаза, делаем по глотку. Вино обжигает горло, но конкретно в этот момент кажется слабее градуса, что полыхает между нами.

— Скучаешь? — провоцирую, играя с ножкой бокала.

— Да, — тут же отзывается Дима. — А ты? — подается чуть ближе, будто вынуждая признаться в ответ.

Я с нарочитой небрежностью пожимаю плечами, но знаю, что он не купится на эту ерунду.

— Может, совсем немножко… — чуть смещаюсь, позволяя себе легкую провокацию — движение бедер, от которого воздух между нами накаляется еще сильнее. — В дни овуляции…