Онлайн книга «Тебя одну»
|
— Признай ее ребенка, Дима. Это твой долг. После этого загона приходится вырубить не только остатки человечности, но и банальную логику. Полное отключение. Потому что духовная трансформация, в которой мы с Фиалкой нуждаемся, невозможна на чиле — под дебильные дзен-пиликалки и в позе лотоса. Чтобы вырасти над собой, нужно, мать вашу, пройти через боль, страдания и смерть собственного эго. Гореть, так до пепла. — Не хочется, конечно, впутывать в эти дела Бога… Но… О Боже, Шмидт, че ты наваливаешь? — намеренно деградирую, скидывая опыт до заводских настроек. Все ради того, чтобы опуститься на самое дно и, зацепив добровольно вкопавшуюся в ил Фиалку, вытащить ее на поверхность. — Какой, блядь, долг? С меня каждая что-то дерет: кто-то бабки, кто-то душу, а кто-то, мать его, семя. Я добро на оплодотворение не давал. И уж тем более я не вписывался, когда эта шалава решила оставить ребенка. Так уж получилось. Так бывает, — разводя руками, вглядываюсь в лицо Лии, как в табло бомбы. Рванет? Не рванет? Дожимаю изо всех сил: — С хера ли мне признавать бастарда?! Меня внаглую обокрали, когда я, блядь, платил только за трах! К моему глубокому сожалению, Шмидт не взрывается. Более того, она даже не вспыхивает. Паскудно, но кажется, часть ее, как и часть меня, уже мертва. — В любом случае это твой ребенок, Дима. Ты не можешь его бросить, — говорит с леденящей душу отрешенностью. И звучит вербально так, словно кто-то реально держит еепод водой, лишая кислорода. — Я тебе не позволю. Иначе погибнут все мои дети. Нож внутри меня проворачивается. Рассекает не только плоть, но и, задевая кости, заставляет последних, словно живых существ, выть. — Я приму его только на одном условии, — отрезаю с вызовом, от которого не собираюсь отступать, несмотря на флегматичность Фиалки. — Каком? — с расчетом или нет, но ее голос звучит еще более тускло. Настолько похрен?! Невольно, без какого-либо плана прихожу в состояние бешеной ярости. Наружу ее, естественно, не бросаю. Но внутренне сдаюсь, позволяя собой руководить. — Ты будешь со мной. В моем доме. В моей постели. Без права на отказ, — чеканю жестко, не оставляя зазоров на торг. С-с-сука… Превращаю секс в высшую меру наказания. Умно ли это, учитывая все наши старые чувства? Вряд ли. Но иначе я не могу. Шмидт смотрит на меня, как на форменного ублюдка, что я в принципе и заслуживаю. Могла бы напомнить, что я поступал подобным образом по меньшей мере трижды. Но она этого не делает. Не делает ничего из того, что я жду. Истязает молчанием. Тишина затягивается. Ее можно было бы назвать противостоянием, если бы мы оба не осознавали, что в этом поединке Фиалка уже проиграла. Вижу, как в ней что-то ломается и, корчась в агонии, умирает. Благодарю Бога. R.I.P. — Я согласна, — выдох на усилии, словно она физически эту черту пересекает. Внутри меня что-то бахает и тут же начинает выдавать дурь. Это не похоже на триумф. На хрен. Тупо хищное удовлетворение, как будто поставил галочку в списке. Одним делом меньше, но до конца ещё далеко. — Еще что-то? — подначиваю с тем же звериным азартом. — Вижу по глазам, что не все. — Ты заберешь из клиники своего брата. Я изо всех сил стараюсь держать фасон, но челюсти напрягаются, а черты лица заостряются настолько, что самому некомфортно становится. |