Онлайн книга «Тебя одну»
|
— Иван Федорович, — проговаривает Фильфиневич не без своей обычной надменности. — Я вас слушаю. Иду наверх, как на заклание. Каждая новая ступенька лестницы кажется выше предыдущей, а гулкий стук каблуков вдруг ползет эхом, словно не в доме мы, а где-то в подземелье. В спальне же мир теряет все звуки, умирая в вакуумной тишине. Побочные шумы моего организма — все, что я слышу. Визуально тут все иначе, но мне все равно становится дурно. Желудок сокращается и, сжавшись в жгучий клубок, резко толкается вверх. С трудом возвращаю его обратно. Дело в том, что в стерильной комнате слишком много Димы. Это проявляется через запах — броский, насыщенный и многогранный. Он не ограничивается скудным обволакивающим эффектом, характерным для парфюма из масс-маркета. Он пробирается сразу внутрь. Берет в оцепление центральную нервную систему и хищным порывом взывает к глубинным инстинктам. Двигаюсь, будто в мороке одного из своих снов, но пытаюсь изучить обстановку. Не то чтобы мне реально интересно… Просто считаю разумным подготовиться к приходу хозяина, заняв самую выгодную позицию. Поймав отражение в зеркале, сталкиваюсь со злостью. Я ведь действительно выгляжу исключительно хорошо. Почему Люцифер проигнорировал это? Неужели я недостойна красивых слов и комплиментов?! Только матов и грубых команд?! «Ох… Ты себя слышишь?! Ты ведь не из тех дурочек, которые ведутся на всю эту приторную чепуху!» — спорю с собой. Спорю так рьяно, что чуть не довожу психику до срыва. Дурочка — не дурочка, но мне очень хотелось понравиться Фильфиневичу. Из-за Беллы я стала слишком уязвимой. Дай змее волю, она бы удушила не только меня, но и Люцифера, выжимая из него бесконечные заверения своей значимости. Господи… Мне себя бесполезно пытаться понять. Выход один — провалиться за пределы разума, позволив себе чувствовать все и сразу. Без страха. Без запрета. Без разбора по логике. Приглушив свет до минимума, освобождаюсь от платья. За ним на пол падают чулки и белье. Волосы — вот моя одежда. Как в ту самую первую встречу. В девятьсот шестьдесят девятом. А Дима… «Я отрежу тебе язык и овладею тобой сзади…» Как все будет на этот раз? В песне группы Hozier[1] есть такая фраза: «Молись в опочивальне». И я испытываю такую потребность. Только вот… Имею ли я право вновь обратиться к Богу? После всего, что мы натворили? После того, что хотим сделать? После того, что я не могу себе запретить чувствовать? Дверь в спальню открывается, и мою кожу тотчас осыпает мурашками. Не потому, что где-то прорвался сквозняк… А потому что я моментально ощущаю присутствие мужчины, с которым провела шесть разных жизней и решилась разделить седьмую. Семь раз мое женское начало против него бунтовало. И семь раз оно было им сломлено. Что бы я ни говорила, но сейчас внутри меня есть и то сопротивление, и та покорность. Сталкиваясь, эти две силы борются за власть. Вопрос в том, кто победит этой ночью? Кому из двух личин я отдам бразды правления? Той, что держится до последнего? Или той, что готова склониться перед его волей? Самостоятельно обернуться, столкнуться со сдирающим слой за слоем кожу взглядом и двинуться ему навстречу — это как снять одну ногу с проволоки и застыть над пропастью в ужасающе неустойчивой позиции. |