Онлайн книга «Тебя одну»
|
Что за веру я исповедую? В этом вопросе давно потерян. Ныне внутри гребаный Рагнарек — огонь, хаос и разруха. Еще секунда, и я взлечу на воздух. Так что без адресата: услышьте, хоть кто-нибудь. Вхожу в спальню, выкатывая решительность, которой в реале херов мизер, и, предусмотрительно ограничивая зону боевых действий, плотно притягиваю за собой дверь. Шмидт у окна. И на ней не то чтобы нет чертового платья… На ней вообще нихуя нет. Все по плану. В рамках договора. Но, сука… Дыхание перехватывает. Отвешиваю челюсть, чтобы поступило хоть что-то — рот и глотку сушит. Краснею, как никчемный салага. И дело, конечно, не в скульптурной красоте прямой спины. Причина конфликта расположена ниже. Разлом психики. Незаметно, но, блядь, неотвратимо начинаю заикаться в собственных мыслях. Последняя неделя… Эта безумная неделя… Жить с Фиалкой… Мать вашу, спать под одной крышей и не дожимать до исчерпывающих выполнений обязательств было каторгой. А я, напомню, в курсах, с чем сравниваю. Но только сейчас, застыв перед исполнением приговора, осмеливаюсь поинтересоваться: че на этот раз значится в моем обвинительном? Ответа, что прискорбно, не получаю. Замешкавшись еще на мгновение, пересчитываю врагов — от первой до единственной. Состоящая из моих бронированных нервов группа захвата рвется в наступление. Даю отмашку на продвижение. Шаг, второй, третий… И Шмидт поворачивается. Ебать, меня перетряхивает. Три поколения апдейтов на ходу вытягиваю. Каких высот достигаю? Хрен знает. Все, что понимаю: чувствительность, мать вашу, повышена. А я, сука, стою и собираю фоторобот ведьмы. Никаких рогов, хвостов и копыт, конечно. Все куда изощреннее. Волосы Сирены, глаза Медузы, губы Лилит, талия Афродиты, бедра Евы… И эта, ебическая сила, грудь — моя главная аскеза, никому, кроме самой Фиалки, в истории не дарованная. Два полумесяца с острыми пиками, провоцирующими сизигийные приливы моей похоти. Апокалиптическое притяжение. Да, блядь, вся Шмидт — гребаный миф, в котором мне уготована мучительная смерть. А я туплю на нее, как ламер на картину. Прога виснет. — На колени я не встану. И сзади тоже не хочу, — частит ведьма срывающимся голосом, четко давая понять, что даже по договору в позу догги ее не так просто будет загнать. — Никакого минета, анала и прочего… В планах не было вести себя как мудак, но, дабы пресечь набирающий обороты цирк с вычеркиванием положенных мне категорий, считаю оправданным срочно оформить Шмидт в лежачее положение. Подцепив тонкое предплечье, подтягиваю девчонку к кровати и профессионально роняю на матрас. Профессионально, блядь… По правде, я отвык от баб. Больше полугода моей жизни поглотили волочильные станки да скруточные машины. Не то чтобы осознанно режим монаха врубил… Просто депресняк так подрезал либидо, что дрочка раз в десять дней стала потолком. Не хотелось — и все тут. Даже вынужденные походы в курвятник не возбуждали, а лишь поднимали мою шизанутую брезгливость на новый уровень. Но Шмидт… Мать вашу, она рвет меня на старте. Как ни стараюсь смотреть на нее, как на тот же станок — пусть и для ебли — из состояния холодного расчета успешно выкидывает. За грудиной горит так, что сам в какую-то перегретую доменную печь превращаюсь. Если бы не поры в коже, определенно разорвало бы к хуям. Закипая, обливаюсь потом. Еще и мышцы сводит, скручивая волокна в те самые, сука, стальные канаты, что я все это время клепал. |