Книга Тебя одну, страница 69 – Елена Тодорова

Так что не спасает алкоголь. Больше не спасает.

Отстраняюсь ровно настолько, чтобы дать нам двоим отдышаться. Заодно стягиваю с себя боксеры.

Член — дымящая свая. Даже Шмидт смотрит так, будто видит впервые. В глазах неприкрытое очарование. Правда, с минусовой отметкой в виде легкого ужаса.

— Мне нужно вниз… Воды попить… — выдавливает сбивчиво, пока тяну ее за бедра и прижимаю лапами к матрасу.

В мини-холодильнике моей спальни всегда есть вода. Шмидт в курсе. А значит, «вниз» ей точно не за «попить» нужно.

— Ты, блядь, как пациент в поликлинике. «Мне только спросить…» Но в обратную сторону. То тебе наверх, то тебе вниз, то еще куда надо. Лишь бы свинтить, — хриплю я с иронией, от которой самому ни хрена не смешно. — Бегать за тобой, как раньше, я не буду, Ли, — ставлю перед фактом, усиливая нажим. — Тебе нужно вниз, а мне нужно кончить. Главный здесь я, так что ляг и лежи. Быстрее доберешься до своего чертового пункта назначения.

— Я думала, мы на равных, — толкает с непонятным упреком, пытаясь взглядом если не превратить меня в камень, то сжечь без исцеления.

— С хуя ли? — парирую, выдерживая тон, чтобы фальшь моего спокойствия пробила посильнее.

И это, мать вашу, срабатывает.

В глазах цвета взболтанного с красным вином коньяка высеивается дикой злобы блеск.

— Ты намеренно меня бесишь?

— С хуя ли? — повторяю тем же ровным тоном.

— Прекрати! — взрывается Шмидт, резко дернув плечами.

— С хуя ли? — гну свое, не сводя с нее взгляда.

И тогда в Фиалке просыпается та злая богиня, которая чуть что — обхаживает мою рожу затрещинами. Позволяю, я же на похуях. А если честно, реально специально ее довел, чтобы в приступе беспредела хоть на миг забыть о той проклятой, всепоглощающей, уничтожающей все во мне любви.

Набросившись, скручиваю и вдавливаю ведьму в матрас.

Пока добираюсь до сердцевины запретного плода, на который намерен сегодня заявить права, Шмидт, как в старые добрые времена, кусается и орет:

— Насильник! Выродок! Ублюдок! Тварь! Гнида! Дикарь! Жалкий кусок говна!

Раздает, как автомат с осечками — сбивчиво, но с душой. Да и словарик у нее на меня, конечно, покруче, чем у районной братвы на случай замеса. Все перлы в одном эксклюзивном треке, чтобы меня размазать.

Но остужает не это.

Сука, остужает то, что она, блядь, абсолютно сухая — персик тупо не вскрыть. Даже пальцами. Сомкнуто все, будто зашили.

— Больно, идиот! Больно! — орет, извиваясь.

И вот тут меня прям в грудь ширяет. Первый удар мощный, как размах кувалды. За ним — мелкие, но не менее болезненные. Добивающие.

Шмидт меня не только не любит. Она меня даже не хочет.

Ноль. Никакой тяги. Ни огонька, ебать ее в душу.

Секунда — и я пустой. Просто мертв внутри. Мертв.

Руки, словно механизм с заклинившей гидравликой, резко ослабляют хватку, позволяя ей выскользнуть и удрать из комнаты.

Хотел бы сказать, что я верен своим словам. Не бегу за ней, потому что мужик. Но нет. Не потому. Просто убит.

Комната в дыму, как в тумане. Курю у окна, а сил даже на то, чтобы наклонить раму, нет.

У меня был план. Единственный, как тогда казалось, рабочий план. А теперь что? Признать, что завафлился — полбеды. Чем жить дальше?

Стою как истукан. Сигарета в зубах. Руки дрожат, будто пульсируют в такт внутренней преисподней. Зажигалка падает на пол. Поднимаю, щелкаю бесцельно. Пепельница уже переполнена, но я продолжаю давить одну сигарету за другой. Тянусь за дымом, как за воздухом, и снова не получаю ничего. Пустота, блядь.