Онлайн книга «Тебя одну»
|
«Это все он! Что я могла сделать?!» — открещиваюсь сердито. Но гребаная язва не затыкается. «Ага, конечно. Ты-то прям жертва. Крепостные ворота. Приняла таран на себя. А потом и весь остальной огонь. Ай, молодца! Героиня эпохи!» — Доброе утро, — присоединяется к дебатам глухой и шершавый мужской голос. Взвизгнув от неожиданности, подхватываюсь в сидячее положение. О своей дурацкой наготе вспоминаю, когда транслирующий тотальную скуку взгляд Фильфиневича съезжает значительно ниже моих глаз. Мгновенно реагируя, спешно натягиваю на грудь простынь. И все равно опаздываю. Взгляд Люцифера за секунду становится диким. Кажется, он сам из-за этого злится — раздраженно поджав нижнюю губу, в нетерпимости прикрывает глаза и, качая головой, взбешенно, но беззвучно выплевывает в пространство четко читаемый мат. «Пиздец…» — зачем-то повторяю я мысленно. И застываю в оцепенении, когда Дима срывает с бедер полотенце. Ошарашенно таращусь на тот самый таран. Боже мой… Каждый раз как в первый… Я крещусь, что ли??? Таран увесисто, и я бы добавила — забористо покачивается, пока Фильфиневич направляется ко мне. Это еще для чего? Он выглядит как хищник, заставший на своей территории глупо забредшую туда добычу. Движения уверенные и плавные. Взгляд строго по курсу. Траектория — напролом. Все мои попытки отгородиться от агрессивного гипноза, встать с кровати и уйти, тонут в бескомпромиссном доминировании альфа-самца. — Ляг на живот. Голос звучит ровно, практически обезличенно, напоминая о том, что мы просто… Просто… Кто? Деловые партнеры? Я медлю. Разлившееся по телу волнение сковывает так крепко, будто сработало заклинание паралича. Но взгляд Люцифера — настойчивый, без тени поблажки — накаляет задеревеневшие нервы до критического уровня, вынуждая двигаться. Подавшись вбок, заторможенно переворачиваюсь. Опускаюсь на живот, утыкаюсь лицом в матрас-соучастник и сминаю пальцами простынь. Каждая последующая секунда отражает часть древнего, как сама жизнь, ритуала. Ритуала любви. В нашем исполнении это, конечно, настоящее богохульство. Здоровых ведь чувств нет. Но что поделать? Как-то иначе мы просто не можем. Руки Димы слишком тяжелые, чересчур горячие, чрезвычайно наглые. Огладив от плеч до бедер, они поднимаются обратно, чтобы сжать талию и рывком поставить в нужную позу. На четвереньки. Самоопределение колеблется от чувственного смущения до откровенного конфуза. Учитывая простынь, странную конструкцию из себя представляю. Что-то между палаткой и скачущим по сцене третьесортного спектакля театральным конем в дешевых накидках и с огромной головой. Голова у меня, кстати, по всем ощущениям и правда огромная. А еще мохнатая. После такой-то ночи… Трындец. Ход Люцифера-иллюзиониста, и простынь резко улетает в небытие. Обнаженное тело оторопело застывает в ярких лучах утреннего света. Господи… Как я выгляжу? Ой, нет! Сорри! Сорри! Сорри! Я не у тебя спрашиваю! Пришли каких-нибудь херувимов. «Ну точно жертва. Агнец на заклании», — язвит моя внутренняя сука. Но даже она теряет дар речи, когда в выпяченную напоказ сердцевину ударяется горячее дыхание богатыря. То есть варвара… Демона! Да какая, к черту, разница?! Я не мылась после прошлого акта. Зачем он… нюхает меня?! — Дима… — с хрипом дергаюсь вперед, чтобы ускользнуть. |