Книга Как они её делили, страница 108 – Диана Рымарь

Хочу стереть или как-то поправить, но…

Внизу сообщения значатся синие галочки.

Кому-то тоже не спится, сразу прочел.

Что ж, бомба сброшена, жду ответку.

Арам долго молчит. Потом что-то печатает в ответ, печатает…

Но по результату ничего не приходит.

Даже через час.

И наутро, когда проверяю телефон, от него ни слова.

* * *

На следующий день у нас с Настей все как обычно.

Любовь-морковь и оладушки на завтрак. С яблочным, блин, конфитюром, который она приготовила по рецепту моей матери. Вот до чего сблизились, уже рецептами обмениваются, а я и не заметил, как это случилось.

— Нравится? — спрашивает Настя с улыбкой, и эта улыбка освещает всю нашу маленькую кухню лучше любой люстры.

Сидим за нашим крохотным столиком, который еле помещается между холодильником и окном. Мебель скрипучая, но атмосферу это не портит. Настя умеет создавать уют из ничего — расставит пару свечек, постелет яркую скатерть. Тем более что теперь на столе красуются розы в вазе — те, что вчера подарил.

Домашний уют.

Смотрю на нее и млею. Сидит передо мной в коротких шортах и топе, который теперь чуть приподнимается над животом — там уже вовсю растут наши малыши. Волосы у Насти чуть встрепанные, выглядит она при этом очень шкодно.

Моя красота…

К слову, оладушки у нее получились обалденные: пышные, румяные, тают во рту. Конфитюр действительно, как у мамы: с кусочками яблок и корицей. Кофе ароматный, крепкий, именно такой, как я люблю по утрам.

— Кайф, — отвечаю с набитым ртом и тянусь к ней через стол за поцелуем.

Она смеется, отстраняется:

— Доешь сначала!

Но все равно позволяет себя поцеловать.

Завтракаем не спеша, болтаем о всякой ерунде — о планах на день, о том, как она себя чувствует.

Я обожаю наши утра по выходным. Пить кофе из одинаковых кружек, общаться с ней, целоваться, даже просто смотреть на нее — такую уютную и домашнюю.

После завтрака сажусь за учебу — надо многое нагнать, что пропустил из-за обилия работы. Настя устраивается рядом со своими конспектами, и мы сидим в компании, каждый со своими делами.

А после обеда Настя зовет на рынок.

— Артур, пойдем за продуктами. Холодильник совсем пустой.

Я морщусь, не отрывая взгляда от учебника:

— Давай лучше доставку закажем. Или в магазин рядом сбегаем.

— На рынке и дешевле, и более свежее, — настаивает она. — Мясо хочу сама выбрать, а не то, что в супермаркете под пленкой лежит неизвестно сколько. Да и фруктов купим нормальных.

Спорить бесполезно — когда Настя что-то решила, переубедить ее невозможно.

Тащусь за ней по бесконечным рядам, пока она выбирает лучшие помидоры, торгуется с продавцами, зачем-то нюхает яблоки, манго. Пакеты становятся все тяжелее — курица, мясо для борща, килограмм яблок, апельсины, овощи на салат. К концу похода руки уже ноют, но жаловаться не буду — я ж мужик.

Настя идет рядом, довольная, рассказывает, что завтра приготовит, какие у нее планы на следующую неделю. Иногда берет меня под руку, прижимается к плечу. А мне кайфово, что она рядом. Я ради этого многое готов терпеть, даже походы за продуктами.

Когда добираемся до родного подъезда, на улице уже темень. В конце ноября вообще темнеет до обидного рано — в пять часов дня как ночь.

Фонарь возле подъезда мигает — видимо, скоро перегорит. В его неровном свете наш двор кажется каким-то мрачным, хотя днем он вполне приличный. Где-то лает собака, из окон льется свет.