Книга Как они её делили, страница 105 – Диана Рымарь

Помню, как он, бывало, наматывал круги возле кухни или спальни, если мать там закрывалась, обиженная. Ходил как раненый зверь, руки за спиной сцеплял, бормотал что-то под нос. А потом вдруг резко поворачивался, шел к двери и начинал стучать:

— Уля, ну хватит уже! Выходи, поговорим по-человечески!

А она в ответ только посудой громче гремела или музыку прибавляла. И так могло продолжаться часами, пока кто-то из них не сдавался.

Раньше это казалось мне смешным — взрослые люди, а ведут себя как дети. А сейчас понимаю отца как никогда.

Казалось бы, что проще — если ты прав, иди и спокойно занимайся своими делами. Жди, пока партнер одумается, осознает всю глупость своих обид и придет сам.

Но на поверку такая тактика — пытка.

Когда выходим из машины, лучше не становится.

— Настя, ты так мне ничего и не скажешь? — спрашиваю, доведя ее до дверей квартиры.

Она мажет по мне расстроенным взглядом.

И говорит:

— Какая разница, что я скажу. Для тебя это все равно не будет иметь значения…

И уходит в квартиру!

И не целует!

Впервые за все время нашей жизни не целует на прощание.

Я бы остался с ней, поговорил, но меня в офисе ждут. Причем уже давно, а мне еще на дорогу время тратить.

Так и уезжаю на работу, не помирившись.

Пишу ей по пути: «Вечером будет серьезный разговор!»

Аж дышать тяжело от ее обиды

Артур

Я возвращаюсь домой с работы затемно. День выдался тяжелый — сначала отец наезжал за то, что у меня лицо подбито, потом на меня свалили с три горы информации для ознакомления.

Голова раскалывается от обилия полученной информации, но главное — от мыслей о нашей ссоре с Настей днем.

Первое, что пугает, когда подхожу к дому, — черные окна в нашей квартире.

Сейчас время-то детское — всего восемь вечера. Почему темно? Почему Настя не включает свет? Она вообще дома?

Сердце екает от нехороших предчувствий. Мало ли что могло прийти ей в голову за день — она же девушка эмоциональная, может наделать глупостей.

Пока поднимаюсь по лестнице, в голове прокручиваю самые мрачные сценарии. Пустая квартира. Записка на столе. Или, что еще хуже, никакой записки — просто тишина и отсутствие ее вещей.

Не знаю, почему думаю именно об этом, ведь идти ей некуда. Но воображение рисует худшее.

У меня аж руки трясутся, когда вставляю ключ в замок. Дверь открывается с привычным скрипом — надо бы замок смазать, давно собираюсь.

Захожу — и вправду темно. Лишь в спальне мерцает желтым светом слабый ночник, тот самый, который Настя всегда включает, когда боится засыпать в полной темноте.

Значит, дома. Слава богу.

Тихо прохожу в спальню и вижу ее — лежит в кровати, почти с головой укрытая пушистым белым пледом. И, конечно же, повернута ко мне спиной.

Ну разумеется! Чем же еще ей быть ко мне повернутой, как не своей очаровательной задницей.

Так ведь и встречают обычно мужей с работы. Не теплым ужином, не боже мой поцелуем, а видом своей филейной части, укрытой пледом, и полным игнором.

Казалось, я за день уже весь перегорел, злость ушла, обид на нее не осталось. Но поди ж ты — от такого ее поведения снова начинаю закипать.

Заставляю себя выдохнуть.

Молча прохожу в спальню, обхожу нашу кровать. Наблюдаю, как Настя старательно зажмуривается, изображая из себя спящую красавицу. Когда она действительно спит, лицо у нее совсем расслабленное, а сейчас губы поджаты, как будто она сдерживается, чтобы не сказать мне что-нибудь колкое.