Книга Клеймо бандита, страница 129 – Любовь Попова

— А мастурбировать было нельзя?

— В тюрьме лучше делать вид, что ты евнух. — шипит он, пока я кончиками пальцев плоть окаменевшую глажу, перехожу на мягкую налившуюся кровью головку. Черт, даже не думала, что буду по члену так скучать. Больная.

— Сонь, сейчас взорвется, — хрипит Захар, а я накрываю ртом головку, чувствуя, как она пульсирует, а затем лава в рот мне стреляет. Так много, что я еле глотать успеваю. Слизываю последние капли и только когда Захар немного отдышался, позволяю себе снять с себя свободные брючки и залезть на Захара верхом. Черт, между ног горит так, словно крапивой окропили.

Захар тут же принимается мять грудь. Она стала такой тяжелой, что мне порой больно. Стискивает зубы, когда на член его сажусь, целиком заглатывая и сижу ощущая как вибрирует внутри меня плоть, как у меня мышцы сокращаются. Двигаюсь медленно, не спеша, наслаждаясь, пока процесс в свои руки не берет Захар. Ловит мои бедра, начинает руководить процессом. Подкидывает меня на себе. Как на скачках. Хорошо. Глубоко. Невыносимо прекрасно. А стоит Захару укусить сосок, как меня током прошибает, кончаю громко, заливисто, дрожа всем телом и чувствуя как Захар стреляет новой порцией.

Потом мы долго лежим и обсуждаем дальнейшие действия. То как он дождется, когда меня увезут, как поедет за мной, как встретит.

— После сегодняшнего скандала Зотов подсуетится, отвезет тебя в область, скорее всего ближе к Петрозаводску. Там тебе дадут новый паспорт. И приставят надсмотрщика, который должен тебя охранять.

— Ага, супер, а потом появишься ты, и он всем расскажет.

— Все проще, если это буду я.

— Не поняла.

— А что, беременность отупляет? — толкаю его в плечо, а потом до меня доходит.

— Стой, ты будешь моим надсмотрщиком? Но как? Тебя же узнают!

— Зотов с тобой не поедет, он тоже не должен знать, куда тебя отправят. А больше меня узнавать некому. Парик, усики, форма, под которой не видно татушек, и вот я уже приличный офицер Рамов.

— Абрамов — Рамов? Забавно. У нас получается, будут разные фамилии?

— Ничего. Нужно будет снова поженится. А потом снова провести брачную ночь. Твой надсмотрщик проследит, чтобы все прошло как надо. Ты же будешь его слушаться.

— Как будто он оставит мне выбор, — смеюсь я и в объятиях любимого нежусь, на сто процентов уверенная, что теперь все будет хорошо.

— Ну и чем ты недовольна? — щелкает меня по носу, пока я остервенело мою посуду. Машка кричит, но сейчас мне лучше не подходить к ней. Зла я. На Брамова. Дурацкая фамилия, но что делать?

— Машу возьми пожалуйста, — поворачиваюсь, а Захара уже нет на кухне. Да и Машка уже не плачет.

Иду в детскую, а там Захар над дочкой воркует. Слезы сглатываю. Мы порой ругаемся в пух и прах. И если меня эмоции порой душат, что я боюсь дочке навредить, Захар с ней всегда спокоен. Такая надежная скала, что долго злиться невозможно. До сих пор помню, как он сам меня перед роддомом выбривал, на руках носил, в родах участвовал.

И тем страшнее, что такой пласт жизни может сломаться.

— Сонь, я же сказал, ничего криминального в этом нет. Ты сама просила, чтобы я помогал людям.

— Все равно это манипуляции, просто теперь с банковской системой.

— Ну а чего они людей с этими кредитами и ипотеками наебывают? Пусть знают, что не все такие профаны. Я по документам вообще нигде не буду проходить, так что никто нас не найдет.