Книга Клеймо бандита, страница 43 – Любовь Попова

— Она еще не готова, но буду держать тебя на примете.

— Буду ждать, она фея, — он тут же наклоняется к ней и целует руку и что — то говорит.

Ублюдок. Перед глазами снова пелена. И я фантазирую, как беру обычный столовый нож, чтобы вспороть ему брюхо...

Соня распахивает глаза, а я весь напрягаюсь, словно готовый к взрыву. Но он происходит, когда Соня внезапно улыбается ему. Так ласково и нежно, что я готов поверить — она в него влюбилась.

— А чего ждать? — вдруг говорит она. — Пойдемте сейчас. Мне же нужно отработать котлеты. Правда я еще мало, что умею, но вот сосать Абрамов научил меня очень хорошо.

Глазки Дамира наливаются похотью, а эта сука уже вкладывает руку в его. Поднимается...

— На место сядь.

— Но мне нужно работать. Приносить тебе деньги. Я уверена, даже наш ужин можно отработать.

— Можно — можно, — кивает болванчиком Дамир, готовый из трусов выпрыгнуть.

Не выдерживаю. Я же блять — не железный... Вскакиваю, Дамира толкаю, а Соню почти швыряю на стул.

— Абрам, что с тобой, брат!?

— Я же тебе сказал, она еще не готова! — рявкаю я, и тот посмотрев влажными глазенками на Соню, ретируется. Я оборачиваюсь, готовый прямо сейчас разбить о стол ее голову. — И во что на этот раз ты играешь?

— Сдаюсь, — пожимает плечами и садится. Спокойно допивает свой сок. — Готова к труду и обороне. Чем быстрее меня трахнет другой, тем быстрее я избавлюсь от тебя.

Горло жжет от злости. Зубы сводит от желания впиться в ее нежную кожу и вскрыть до крови, чтобы кричала, чтобы умоляла пощадить ее. Она уже уверена, что я ничего ей не сделаю. А может это Элина убедила ее, что я как-то по-особенному к ней отношусь.

— Я поела, — объявляет она и смотрит вперед, бросая на стол вилку и нож. И сидит так гордо, словно разодетые внизу бабы лишь ее подданые.

— Нет. Тебя еще ждет десерт, — тянусь за рюмкой, выпиваю ее залпом и дергаю Соню на себя. — Будешь сегодня сдавать мне экзамен. Всю сука ночь. Чтобы завтра я с чистой совестью отправил тебя на парад членов, где вся твоя гордость и гонор станут лишь грязью на твоем теле.

— Не терпится начать! — орет она мне в лицо. — А чего мы ждем? Давай прямо здесь.

Она вдруг опускается на колени и начинает расстегивать мне ширинку.

Я в таком ахуе. Что позволил бы отсосать мне прямо здесь, если бы не Женя, поднимающийся по лестнице.

Поднимаю взбешенную, чуть пьяненькую Соню к себе и веду вниз, коротко кивнув Жене.

— Все на мой счет пусть запишут.

— Хорошоо, — запинается он, смотря на Соню. — Хорошо, Захар Александрович.

На улице я еле еле запихиваю орущую Соню в машину.

— Ну а чего мы ушли?! Больше членов богу членов! Все члены сюда!

Блять, так вообще могло развести с нескольких капель или она просто ебанулась?

— Захлони пасть! — толкаю ее дальше, рука чешется ударить. Она смотрит на руку, вся сжимается, но говорит четко, почти равнодушно...

— Давай. Только на этот раз ударь посильнее, чтобы убить.

— Не дождешься, — бью со всей силы по сидению в сантиметре от ее тонкой лодыжки. Всю злость в удар вкладываю. Сука!

Закрываю дверь хлопком и минуты две просто курю, пытаясь восстановить дыхание. Выдержку, которой всегда славился. Абрам — холодная голова.

Какая к черту холодная, она сейчас взорвется.

Мы молча доезжаем до дома.

Слушаем тишину и варимся в собственных мыслях. Не знаю, какие там планы строит Мышкина.