Книга Клеймо бандита, страница 46 – Любовь Попова

— Сволочь.

Член после укуса еще побаливает, но это скорее добавляет остроты, чем мешает.

— Кричи, Мышка! — вытаскиваю. Взгляд на миг опускаю, чтобы увидеть насколько он вымазан в ее белесой от возбуждения влаге. Пиздец... Снова толкаю. До конца. И снова! Снова, снова! — Хочу тебя слышать. Хочу знать, когда ты кончишь, дрянь!

Стискиваю челюсть, просто подыхая от того, как в ней узко, горячо и влажно. От того, как хлюпает мой член внутри, как она стискивает пальцами столешницу и больше не ругается, а только протяжно стонет. Громче. Сильнее.

Это какое — то безумие. Сумасшествие.

Почему, почему мне сейчас так хорошо?

Так до невозможности прекрасно.

Почему каждый его сильный толчок закручивает внутри тугую спираль удовольствия, словно подготавливая меня к чему — то особенному.

Почему именно сейчас я не могу вспомнить ничего плохого, что обычно помогало мне избегать подобных ощущений.

Закрываться от них толстой корочкой. Я и сейчас пытаюсь.... Хоть немного. Но Абрамов методично, сильно, жестко разрушает ее толчок за толчком, оставляя во мне лишь неразбавленную концентрированную похоть. Она так естественно в меня проникает, что я не могу больше прятаться. Она растекается по мне сладким ядом, отравляет ту часть меня, которая всегда боролась с Абрамовым. Она отключает голову, оставляя во мне жить только инстинктам. Где я всего самка, подчиняющаяся сильному самцу.

И последний контрольный в голову — шлепок тяжелой ладони по ягодицам.

Мне ведь больно должно быть, а у меня внутри только сильнее сжимается, подготавливая тело к наслаждению, которого я не испытывала ранее.

Господи, Господи, помоги мне!

А еще его слова, дикие, одержимые, словно сотканные из сети магии и приворотного зелья.

— Бля, Соня, да, вот так, вот так, Мышка. Сжимай мой член, сжимай. Сильнее, сучка… Ты же хочешь кончить. — он дергает меня за волосы, и изо рта впервые за столько времени рвётся предательское

— Да!

Он словно не верит. Готовый к моей борьбе, не верит в реальность. Замирает, не давая мне последних пару толчков, почти падает головой на спину и шепчет, словно одержимый.

— Пиздец встрял.

Отвлекает ровно на секунду, чтобы в следующее мгновение снова начать выбивать дух из меня сильными ударами члена.

Снова и снова, пока меня не подкидывает от немого восторга от того, как сейчас хорошо, пока все внутри не сжимается, а он не воет, как дикий зверь. И это так чудесно, знать, что не только у меня проблемы. Что не только мне плохо от того как хорошо.

Я выдыхаю вместе с криком последние искры оргазма. Он буквально сковал мое тело по рукам и ногам, как сотни тугих канатов. Я сотрясаюсь всем телом, но не чувствую своих мышц. Словно лечу над столом, словно парю, забывая обо всем.

Забывая о том, кто он и кто я.

В эту ночь мы лишь женщина и мужчина, для которых не существуют границ и рамок приличия. Лишь обжигающая, сжигающая обоих страсть. Не хочу возвращаться в реальность, хочу навечно зависнуть в моменте, где Захар впервые считался с моим мнением, где делал то, что я хотела, пусть даже это дурацкое «не останавливайся». Пусть это романтическое «целуй меня везде».

Мы уснули лишь под утро. Уставшие, пьяные наслаждением и липкие от пота и наших соков, так органично размазанных по нашим телам.