Книга Его безумие, страница 44 – Эми Лия

Время замерло вместе с ним.

Я видела как он замер, устремились взор в гостиную, где по центру комнаты стояла колыбель, с белым капроновым балдахином. Кулаки его рук сжались. Ткань на моей кофте затрещала. Его чувственные губы, поджались в единую линию и он словно смахнув наваждение, опомнился, почему он здесь.

Рывок, и я за его спиной. Он успел скептически осмотреть зал. Шкаф у дальней стены, широкое зеркало и диван напротив. В углу односпальная кровать. Места катастрофически мало, где мог бы укрыться Кир. Да и сложно представить, что он будет ютиться в шкафу и прятаться от Марова.

Я предвкушаю нечто ужасное. Интуиция вопила, что нужно хватать Софию, отца и бежать. Но о моих навыках бегства Марк уже давно прознал, оттого и держит так крепко, ведя за собой в сторону прикрытой двери, ведущую на кухню.

Через матовые стекла фанерной двери виден свет. Силуэтов нет, но это не значит, что там никто не притаился.

Я иду за Марком. Слезы застилают глаза, горловина кофты, от натяжения, больно впивается в шею. Я просунула пальцы между кожей и воротником, ослабляя болезненное трение. Вторая рука заведена назад, за наши с Марком тела.

Он должен выждать, прислушаться сколько людей за дверью, чтобы не броситься под их пули. Ведь он же не знает, что в доме только один Кир. Его первый и на моей памяти единственный просчет, прийти сюда в одиночку. Но даже так, он все еще остаётся опасным. И вооружённым.

— Позволь я унесу отсюда Софию. Громкие звуки разбудят её. Напугают. — мой шепот настолько тих, что я не уверена, что он услышал. Хочу повторить еще раз, но не успеваю.

Он ногой распахнул створку и вскинул руку в направлении углового диванчика.

Я зажмурилась, под нос напевая любимую песенку Софии, которой обычно убаюкивала её перед сном, в наивной надежде заглушить выстрелы и сосредоточить малышку на мягкой мелодии.

Тишина. Гнетущая и густая.

Я открыла глаза, но ничего кроме его широкой спины не увидела. Он заслонил собой весь дверной проём и только блики попадали в коридор, исходящие от жёлтой, тусклой лампочки без плафона.

— Сынок? Опусти оружие. — голос отца, обычно строгий и суровый, сейчас казался глухим и медлительным. Он проговаривал каждое слово, чтобы оно лучше усвоилось в мозгу Марка, который шел сюда разнести все к чертям и не получив желаемого выхлопа, был опасней чем когда-либо.

— Где. Он. — Марк не называет его имени, но говорит презрительно, выплевывая звуки, как нечто гадкое и омерзительно для него.

— Кирилл? Он ушёл. Ему пришло сообщение. — отец бросил взгляд на меня, решая, продолжать или остановиться. — Он отправил Алину собираться, а сам вышел. Я думал, он дождется её в машине, но тут пришёл ты. Алина тебя вызвонила. Мы рады, что ты приехал. — он осторожничает.

Я никогда прежде не видела, чтобы отец перед кем-то ломал свои принципы и мягко выстраивал свои предложения.

Прямолинейность отца дала трещину и сейчас, глядя на разъярённого Марка, он пытался… успокоить его?

«Мы рады, что ты приехал». — нет! Ни разу. Отец знал, что он со мной сделал, как вытер ноги, перед этим использовав. Но все же лицемерно приветствовал его и благодарил за своевременное появление.

Я открыла рот. Подбородок трясся и я не могла выговорить ни слова. Но и отец едва заметно качает головой и взгляд у него очень сосредоточенный. Не разрешает перечить Марку.